Автор
Неужели? Моя дыхание замирало каждый раз, когда Вавилон поднимался вверх от его глубоких вздохов. Его глаза светились безумием, охватывая меня с головы до ног — от щек до нежно-пухлой груди, скрывающейся под белыми бинтами.
— Хочешь продолжать бояться того, что тебя раскроют? Может, пора подумать в первую очередь о своей жизни и безопасности? — с каждым словом золотые искры в глазах альфы разгорались все сильнее и сильнее, пока его радужки почти не пожелтели полностью. Тогда он на секунду прикрыл глаза. — Блядь.
Его ладонь внезапно скользнула мне в волосы на затылке, и, сжав их, он сделал глубокий вдох. Затем, он толкнул меня ближе, преодолевая последние оставшиеся миллиметры, и когда дыхание обожгло невыносимо мои губы, я почувствовала на них поцелуй.
Это был мой второй поцелуй, но в этот раз именно Вавилон начал первым. И только сейчас я чувствовала, как на руке словно запылала метка.
Вздрогнув, я подняла руку и со всей силы ударила пощечину Вавилону, одернувшись. Мое сердце колотилось от страха. Из-за того, что я почувствовала.
Вавилон медленно вернулся ко мне острым, горящим взглядом.
— Это тебе не поможет в следующий раз. — произнес он. — Когда я потеряю контроль во время гона, тебе лучше так не делать. Или я буду с тобой жестче, чем ты ожидаешь.
Он резко выпрямился и ушел из комнаты. Я с шумным вздохом стекла по креслу, прикоснувшись ладонью ко лбу, и рваными выдохами пыталась привести себя в чувство, подавив дрожь в теле.
Черт.
* * *Спустя пятнадцать минут я спустилась на улицу, закутавшись в толстовку Вавилона на молнии.
— Вот блин. — вырвалось у меня, когда я увидела того, кто ждал у машины. Война.
Он отбросил в сторону сигарету, и, сложив на груди руки, усмехнулся, увидев мой взгляд.
— Что, сучья подстилка Помпея, рад встрече?
— Нахер пошел. — вернула ему грубость я. Обведя взглядом двор, я поняла, что даже если сейчас попытаюсь свалить — через забор не перемахну так быстро, а до этого момента меня схватят.
Но не успела я закрыть дверь, как ее заблокировал рукой этот ублюдок.
— Тебе не сюда. — произнес он. В его голосе было столько пренебрежения, что им можно было бы запачкать хоть весь город. — На переднее сиденье, чтобы я тебя видел.
