Автор
В туалете дверь резко открывается, и на пороге появляется бешеный взгляд — это выстрел из памяти несет с собой гнев и тревогу. Тело словно обливается кипятком, каждый клеточей оно воспринимает напряжение момента, а затем — жар, судорожный вдох, от которого хочется закричать от боли... Чем завершится эта тихая пристрелка?...
Карнка оставался единственным районом, в котором еще не было четкого лидерства ни за Помпеем, ни за Вавилоном, но годами они вели вражду за него.
И так просто отдать его?
Я опять посмотрела на Вавилона, но вновь на его лице ничего не увидела.
— Нет, — ответ Помпея заставил меня вздрогнуть. — Никаких альтернатив. Нуб остается мне. Ты уезжаешь нахер. Сейчас.
— Раз ты прервал переговоры, в них больше нет смысла, — Вавилон оскалился. — Я не предлагаю тебе альтернатив. Нуб в любом раскладе остается рядом со мной. Вопрос в том, заберешь ли ты Карнку и успокоишься, или разговор между нами уже будет другим.
— Успокоюсь? — один уголок губ Помпея приподнялся. Это можно было бы назвать улыбкой, но таковой она не являлась. Скорее этот жест был чем-то животным, отображающим внутреннюю жажду крови. — Ты же знаешь, уебок, что я всегда спокоен.
Помпей и спокойствие — нет.
Помпей и ярость, агрессия, кровожадность — да.
Поэтому даже я поняла, что Помпей стебал Вавилона. Но уже в следующее мгновение уголок его губ опустился.
— Между нами не может быть переговоров. Карнка и так будет моей. Нуба я тоже заберу, — Помпей посмотрел на меня. Такой ярости, как сейчас я в нем никогда не видела. — Ты предал и ушел. Под другим ты не будешь. Я убью тебя собственными руками.
Я пошатнулась, но устояла на ногах, хоть и все тело вопило о том, что мне следовало отойти подальше от Помпея. Его желание лишить меня жизни было настоящим и настолько сильным, что по мне оно ударило, как разряды тока.
— У меня только один вопрос, — Помпей бросил на Вавилона взгляд полный пренебрежения.
— Потому, что тебя это бесит, — Вавилон ответил Помпею таким же взглядом. — И ты отказался от Карнки. Оказывается, этот мелкий пацан для тебя настолько важен. Возможно, он действительно способный. Только теперь он будет служить мне, а вот как раз ты идешь нахер.
— Важен? — Помпей усмехнулся. — Это ничтожество не стоит ничего. Все прошедшие годы он только и делал, что раздражал и мешал.
Меня кольнуло. Нет, ударило и я тяжело сглотнула, сама того не понимая опуская взгляд в пол."
"— Ты же знаешь, что такое принципы? — продолжил Помпей, пальцами сжав тлеющую сигарету. Ею обжег пальцы, но и бровью не повел. — Это наши законы, которые ты сегодня нарушил. Беспринципный уебок, — Он отщелкнул окурок Вавилону под ноги.
