Автор
В утренней тишине раздается чудовищный вой, который заставляет всех просыпаться и обращать внимание на одну из самых драматичных квартир в целом районе. Когда полиция прибывает, они видят бессилие соседей перед безумием жильца на последнем этаже.
Кто-то звонил в дверь, кто-то нож держал. Кто-то, может, вообще на площадке стоял.
– Чертовня какая-то. Ну что ж. Есть у меня это чертово алиби. Сейчас найду.
Вера порылась в кармане куртки и вытащила клочок бумаги с адресом.
– Я сюда еще до восьми приехала. В девять открыли.
– Что это за адрес?
– Лаборатория, где на СПИД проверяют. Приехала ко мне знакомая из другого города. Помнишь, говорит, Митьку-механика? Он помер. От СПИДа. Ты, говорит, с ним, случайно, не спала? Нет, говорю. Я с ним в домино играла! Ох, говорит, Верка, ты попала.
– Что показал анализ?
– Результат показал. Положительный.
– Мне очень жаль. Но надо побороться. Сейчас медицина…
– Я знаю. Сейчас медицина ждет не дождется, когда придет к ей Верка Коза без копейки денег и скажет: лечите меня, дуру несчастную.
– Может, дочь поможет? Она же вам присылает деньги?
– На бутылку хватает. На лекарства – мало. Да я и не скажу ей ни за что.
"– Ладно, Вера. Будем прощаться. Спасибо вам за искренность. Бумажку с адресом я возьму, сам проверю и сниму подозрения. Уверен, что все так и было, как вы сказали. А это просто на память. – Сергей положил Вере в ладонь двести долларов и быстро пошел к больничным воротам. Надо же уродиться такой горемыкой, как эта Верка Коза.
* * *Олег проснулся от тяжелого сна и почувствовал, что не может двинуть ни рукой, ни ногой.
– Сандра, дура чертова, что за шутки! Ты где?
Дверь открылась, и на пороге появилась Сандра. Ее лицо было ярко накрашено, из одежды – крошечные черные трусики и высокие, до коленей, черные сапоги на высокой шпильке с металлическими прибамбасами. Олег попытался говорить спокойно:
– Слушай, кончай, а? Не люблю я эти фокусы.
– Да что ты? – издевательски удивилась Сандра. – К тебе утром заходит любимая женщина в эротическом наряде, а ты вот так, наотмашь: не люблю фокусы. Это не фокусы, папик. Это просто твой час пришел, любовничек мой ненаглядный.
– У тебя часом крыша не поехала?
– А если и поехала? Что в этом плохого? Хороший папик всех детей любит одинаково. Ему все равно, съехала крыша или нет.
– Развяжи меня. Что ты несешь? Развяжи меня.
– Ты не понял. Сейчас у нас любовь будет.
