В зале памяти проклятых, где каждый день повторяется безвыходной тюрьмой, она искала то, что остается после жизни: размышления о судьбе и воспоминания каждую минуту двадцать четыре часа. 1312 дней в подвале превратили ее жизнь в леденящий душ рассказ об ужасном преступлении, который потряс мир....
Я думала о семье, о школе, о том, как завтра мои одноклассники ворвутся в класс, будут смеяться, дурачиться, ходить друг к другу в гости и просто жить обычной жизнью, а я в это время буду выживать. Здесь… В этом ужасном месте…
Не знаю, сколько времени я просидела так, погруженная в свои невеселые мысли, пока не загремели замки и в бункер не влез Виктор:
– Не спишь? – спросил он, ухмыляясь.
Я вновь начала спрашивать про Лену и заклинала его, слёзно вымаливала отпустить нас домой. Но все было тщетно. Мохов сел к столу, достал из кармана бутылку самогона и гранёный стакан.
– Кать, просыпайся, – услышала я будто сквозь вату знакомый голос. – Открывай глаза.
С трудом разлепив тяжелые веки, я увидела Лену.
– Где ты была? Сколько сейчас времени? Когда мы домой поедем? – засыпала я ее вопросами.
– Сейчас утро, – стирая какой-то вонючей тряпкой рвоту с моего лица, ответила подруга. – Я спала в доме. Виктор меня разбудил и к тебе привел.
Все это время Мохов стоял позади Лены.
– Её нужно в порядок привести, – подал он голос. – Она во сне вся облевалась. С этими словами он влез в люк, закрыл дверцы на засовы и уже через закрытый лаз, бросив что-то вроде «я позже зайду», исчез."
"Я лежала на кровати абсолютно голая, накрытая простыней. Рассказав Лене, как Мохов обманом и силой затащил меня в этот подвал, а потом, напоив самогонкой до потери сознания, изнасиловал, я заплакала.
Меня начало трясти, словно в лихорадке:
– Он больше не придет, – в приступе панической атаки, как заведенная, твердила я. – Мы умрем тут от жажды и голода, и нас никогда не найдут.
Лена нащупала мои плечи и обняла меня:
– Успокойся, мы обязательно выберемся отсюда. – Вот увидишь, скоро придет Виктор и отпустит нас наконец.
Очень хотелось ей верить, и, представив, как я окажусь дома, и все опять будет хорошо, я провалилась в тяжелый сон.
