В зале памяти проклятых, где каждый день повторяется безвыходной тюрьмой, она искала то, что остается после жизни: размышления о судьбе и воспоминания каждую минуту двадцать четыре часа. 1312 дней в подвале превратили ее жизнь в леденящий душ рассказ об ужасном преступлении, который потряс мир....
Мы с подругой по очереди качали его на руках, пытаясь успокоить. Устав смотреть, как мучается ребенок, Лена попросила Мохова принести смесь, но получила отказ.
– Ты сама не хочешь его кормить, – припечатал он. – У каждой бабы молоко есть.
Подруга плакала и силой выдавливала из груди прозрачные капли в маленький ротик сына. С моей точки зрения малыш не был похож ни на одного из родителей, скорее всего, он был слишком крошечным, чтобы оценивать его черты посторонним взглядом. Мне он напоминал маленького невинного ангела спустившегося с небес в наш подземный ад.
От того, что мы постоянно готовили, мылись, стирали и сушили пеленки, в подвале стояла сырость. На стенах и потолке начала расти плесень, и в неимоверном количестве развелись страшные черные жуки.
С рождением Владика мое внутреннее состояние стало намного хуже. Я еще больше уверилась в том, что наш мучитель психически ненормален, раз допустил, чтобы его родной сын родился в таких нечеловеческих условиях, и продолжал там жить. Чем был виноват этот малыш, которого его собственный отец готов был обречь на такое существование?
Что будет с ребенком и нами дальше я не понимала.
Спустя две недели после появления на свет малыша, Мохов потребовал, чтобы Лена отдала ему сына.
– Только через мой труп ты заберешь его у меня, сволочь, – сопротивлялась подруга. – Я не дам тебе убить его.
– Я подкину его к дому ребенка, – убеждал ее Мохов. – Не собираюсь его убивать.
Влезть в подвал и силой забрать ребенка наш мучитель трусил. Он вообще рискнет влезть в наше «жилище» лишь однажды: когда в его безумную голову пришла идея привести в наше подземное жилище еще одну узницу, он для осуществления своего мерзкого плана надстроил второй ярус над кроватью.
Владик прожил с нами чуть меньше двух месяцев. Однажды утром мы проснулись и поняли, что малыш исчез. Я в панике начала обыскивать нашу маленькую комнатку. Заглянула под кровать, посмотрела в полках стола, перевернула постель, но, конечно, его нигде не было. Лена рыдала.
