Эйлин/Есения чувствовала себя окружённой пламенем, словно её кожа горела от ярости и страха, когда Кадан Гард внезапно вмешался. Её руки дрожали, готовясь к ближайшему столкновению, хотя внутри всё сжигала надежда на победу. Это была испытательная точка перед величайшим противостоянием....
Что ж, лучше быть с графиней предельно честным — поэтому смысла спорить нет.
— Помимо помощи Эйлин, я хочу помочь вашей семье. Хочу поспособствовать тому, что с вас снимут опалу и позволят вам вернуться в свои родовые земли. Я способен этого добиться.
— И чего вы хотите?
— Ответной откровенности, — Двэйн улыбнулся. — С полной гарантией того, что это останется между нами.
— И?
— Скажите… Ваш старший племянник, Бриан О’Кин… Он был Фениксом? И знал способ открыть Врата Ингимона. Так?
Губы графини дрогнули, когда она поджала их, выражая наивысшую степень непоколебимости.
* * *Эйлин/Есения"
"Как ни странно, к тому, что я затерялась в лесу без ведома моей охраны, та самая охрана отнеслась вполне себе спокойно. Нет, перепугались, конечно, когда обнаружили, и даже пожурили, что мне не стоило уходить так далеко от стоянки.
Осталось только виновато пустить слезу и сказать, что я попросту заблудилась среди этих огромных деревьев. И вообще, лес-то волшебный, завёл, задурманил — вот и результат.
“Эх, думал, грибочки-то дольше будут действовать, — сокрушённо вздохнул Гугл. — С дозировкой промахнулся…”
Суровые стражники, которых, как оказалось, звали Киф и Лью — почти как Болек и Лёлек — только покачали головами. Но ни запирать, ни связывать меня, к счастью, не стали, хоть в какой-то миг я и поверила, что они на это способны.
В целом же мы добрались до Скриоса быстро и без проблем. В Пас меня пропустили, как родную — а как иначе, если у меня разрешение от самого Привратника!
А вот дома меня ждали дела более скорбные.
Как только я вошла — сразу ощутила, что там что-то не так. Какое-то болезненное веяние. Немногочисленные оставшиеся на работе слуги передвигались почти на цыпочках, разговаривали шёпотом. Но, как оказалось, вовсе не потому, что не хотели потревожить Молана, а потому что Бронна из-за всех неурядиц уже несколько дней маялась мигренью.
Ну или притворялась — это она умела тоже, когда не знала, что делать.
— Зачем ты приехала? — сразу налетела на меня “матушка”.
Я посмотрела на неё, стараясь вложить во взгляд весь укор, на который была способна. Вот так, значит, иной судьбы для своих дочерей она не видит.
— Ну конечно! А тут всё будет разваливаться!
— Дело Молана и так давно уже разваливается, — Брона взяла меня за руки и усадила на чуть скрипучий диван в гостиной. — Подумай! Уж лучше нам продать уже эти акции.
