В дверях дома они столкнулись с неожиданным решительным отказом от предложенного пути решения проблем. Мужчина недовольно вспоминал свою легкомысленную рекомендацию к специалисту, а молодая женщина пыталась его убедить в том, что это был доверенный источник. Внезапное противостояние выявило нешуточную суть исходящей от дома таинственности и неловкость их собственных действий....
— Вы хотите убедить меня в том, что поверили Хасмамедову?
— Конечно, нет. Но несчастный парень клялся, что не виноват, а я принялся анализировать факты. Забыл сообщить, что в начале своей карьеры я работал следователем в милиции. Как раз в Октябрьском районе города Баку. У нас тогда был начальником Расим Алиев. Его все называли Штирлицем Кубинки за феноменальные знания и огромный опыт. Кубинка — это такое место, где можно было купить практически все, — пояснил адвокат, обращаясь к Вейдеманису.
— Не сомневаюсь в ваших аналитических способностях, — немного насмешливо произнес Дронго.
"— Разве непонятно? Начались события конца восьмидесятых, и я уехал в Москву. Здесь меня никто в милицию не собирался принимать, и я пошел в адвокаты. Поначалу было очень сложно, особенно в первой половине девяностых. Но потом дело постепенно наладилось, пошло нормально. Однако мы отвлеклись. Я, конечно, не поверил на слово этому охраннику, но сопоставил факты.
— Такие вот ваши действия основательно подпортили выводы первого следователя, который передал дело в суд.
— Вы же прекрасно понимаете, что никто не позволит мне поднимать этот вопрос, — с улыбкой проговорил Арутюнян. — Пусть даже сто экспертов подтвердят, что Хасмамедов никогда не дотрагивался до оружия. Признать, что следователь сфальсифицировал доказательства, означает пойти против системы. А я не герой и не собираюсь им быть. Эксперты тоже вполне нормальные люди. Все понимают, как это делается. К тому же у Вавилова была собственная трагедия. Супруга молодого следователя потеряла ребенка.
— Вы так спокойно об этом говорите? Ведь если бы вам удалось доказать фальсификацию результатов экспертизы, то ваш подзащитный обязательно был бы оправдан.
— Я уже сказал, что в героев не играю. Моя задача — сделать солидный пиар на этом процессе и доказать невиновность моего подзащитного.
