Внутреннее напряжение не покидало меня, возвращаясь в кабинет ректора Академии Стихий. Хотя прошло уже много времени с тех пор как я тут была, все осталось прежним: те же окна, за которыми виднелись мрачные скандалы города, шкаф с древностями, стол из дорогих материалов, а рядом гостевые кресла с мягкой обивкой. Мое место было уже знакомо и тревожило как будто я туда вернусь по неведомой причине....
Ну а сразу за ним и Каст с Леррой нарисовались.
Но если Каст знал, кого тут увидит, то Глун едва не споткнулся, заметив нас с Дорсом.
— Что за… — выпалил он. Но тут же осекся. — Что вы тут делаете?
— Даша была на допросе в кабинете ректора, когда все случилось, — начал было водник.
— Какой еще допрос? Что вообще случилось-то? — перебил Каст.
— Профессор Сарин, — выдержав короткую паузу, сообщил Дорс. — Есть подозрение, что он мертв.
Глун цветисто выругался, рыжий присвистнул, а затем оба, в компании Лерры, разумеется, помчались дальше — вверх по лестнице, в общагу нашего факультета.
— А Глун что тут делает? — выдохнула я.
— Вероятнее всего, ректор вызвал. Глун же у вас исполняющий обязанности декана, неудивительно, что его позвали.
Черт. Ну да, конечно.
Трио в составе Глуна, Каста и телохранительницы торопилось очень, а едва огневики скрылись из виду, из зеркала донеслось ворчливое:
— Что?
Этот вопрос и тон ясно дали понять — призрак не в курсе дела. Но вдаваться в подробности времени не было, поэтому я ограничилась лаконичным:
— Зяба, можешь в комнаты профессора Сарина заглянуть? Нам очень надо знать, там ли он и что с ним.
Сам чешуйчатый кшерианец в зеркале не проявлялся, так что ушел или нет, я не поняла. Но сжала кулачки в искренней надежде, что вредничать не станет и действительно посмотрит. А потом обратила внимание на вытянутое от удивления лицо Дорса.
— Погоди! — выдохнул водник. — Так этот твой кшерианец… он что, по всем зеркалам академии ходит? Следит за всеми нами?
Настала моя очередь удивляться.
— Мм-м… а ты только сейчас это понял?
Дорс шумно вздохнул и мученически поднял глаза к потолку.
— Гхарн!
Это, как я поняла, означало «да». И хотя момент был в целом очень нервным, я не могла не улыбнуться.
— Кракозябр мой друг и при этом с большим уважением относится к частной жизни, — попыталась успокоить я. — Если он о чем и рассказывает, то лишь о том, что касается непосредственно меня. В остальном Зяба ужасный молчун.
Парень не поверил, зло сощурил зеленые глазищи. Я же улыбнулась шире, сказала:
— Дорс, не парься. — И повторила: — Если Зяба и знает пару твоих грязных секретиков, то мне о них ничего не известно.
— А ты уверена, что этот кшерианец только с тобой общается? Уверена, что он не стучит кому-то из преподов, например?
Я внутренне вздрогнула, но маску беспечности на лице удержала.
