Внутреннее напряжение не покидало меня, возвращаясь в кабинет ректора Академии Стихий. Хотя прошло уже много времени с тех пор как я тут была, все осталось прежним: те же окна, за которыми виднелись мрачные скандалы города, шкаф с древностями, стол из дорогих материалов, а рядом гостевые кресла с мягкой обивкой. Мое место было уже знакомо и тревожило как будто я туда вернусь по неведомой причине....
Но верить в то, что Глуну все вот так, запросто, сойдет с рук, не хотелось.
— Но ведь члены комиссии не идиоты. — Да, я пыталась найти рациональное зерно во всем этом. — Они вполне могут заподозрить, что Сарин не сам.
Пижон и блондин дружно поморщились.
— Предпосылок для таких подозрений нет, — буркнул Каст.
— А что, если Глун вообще не при делах? — вмешался Дорс. — В конце концов, у нас только предположения.
Мне пришлось закусить губу, чтобы не выпалить опровержение. Чтобы не рассказать про ту проклятую бляшку из шкатулки.
— Сарин мог поставить последнюю ловушку, — сказал он, — но есть же и другие. Перенастроить систему охрану башни так, чтобы на меня напали стражи, Сарин не мог, не его уровень. Да и доступа к той части архива, в которой старые планы замка хранятся, у него не было.
Вот тут мне вспомнилось наше падение в шахту и последующее обещание парней посмотреть, кто интересовался старыми планами академии.
— А вы тогда выяснили, кто именно в архиве копался? — спросила я.
Дорс отрицательно покачал головой, а Каст пояснил:
— Данные о посещениях той части архива из системы безопасности удалены. Мы нашли только перечень лиц, наделенных правом доступа.
— И?..
— Из магов Огня — Фиртон и Глун. Но Фиртон мертв…
И тут меня осенило! А что, если…
— Каст, а ты можешь послать Фиртону вызов?
Рыжий заломил бровь, глянул недоуменно.
— Думаешь, наш декан жив? Дашка, это невозможно. Там высшая магия была, понимаешь?
Я понимала, но все равно.
— Пошли вызов! — Я не просила, требовала.
Каст пожал плечами и вскинул руку. В воздухе полыхнул огненный «иероглиф». Потом, не иначе как для верности, Каст еще один «иероглиф» начертил и устало покачал головой.
— Нет отклика.
Я сникла. И, к собственному стыду, прекрасно поняла, почему расстроилась — я расстроилась по той же причине, по которой усомнилась в виновности синеглазого куратора.
— Если самоубийство Сарина — подстава и попытка отвести глаза комиссии, то попытка эта глупая, — вновь заговорил Дорс. — Чувство вины — повод недостаточный. У Сарина должен быть более веский мотив.
— Например? — спросил Каст.
— Например, опасность разоблачения.
