Внутреннее напряжение не покидало меня, возвращаясь в кабинет ректора Академии Стихий. Хотя прошло уже много времени с тех пор как я тут была, все осталось прежним: те же окна, за которыми виднелись мрачные скандалы города, шкаф с древностями, стол из дорогих материалов, а рядом гостевые кресла с мягкой обивкой. Мое место было уже знакомо и тревожило как будто я туда вернусь по неведомой причине....
— А кто-нибудь другой говорил? Ну, кроме меня и Дорса?
— Кроме вас с Дорсом, об этом зелье знаю только я и Кузьма, — буркнул Кракозябр. Тут же нахмурился и задал встречный вопрос: — А что? С чего такое «своевременное» любопытство?
Водник тоже уставился вопросительно, и хотя посвящать этих двоих совершенно не хотелось, я все-таки сказала:
— Ничего особенного. Просто когда Глун устроил всю эту веселуху с запретом на еду, Каст обещал помочь с пропитанием для твира. И, как теперь понимаю, забыл.
Честно? Я рыжего не винила! Я слишком хорошо понимала, сколько всего на него в тот момент свалилось.
— М-да… — протянул водник. — М-да…
Глава десятая
Несмотря на то что на факультете Огня случилось ЧП, занятий никто не отменял. Так что первую половину дня я фактически прогуляла и даже чуть-чуть расстроилась по этому поводу. Зато после обеда взялась за ум и явилась в учебное крыло честно отрабатывать последний семинар.
А вернувшись на чердак, первым делом пристала к Зябе на предмет новостей.
Однако, вопреки ожиданиям, все новости сводились лишь к паре скандалов. Первый, крохотный, случился между членами «высокой» комиссии — мать Каста все-таки попыталась продвинуть идею о том, что покойный Сарин ни в чем не виноват. А второй, покрупнее, произошел между ней же и… сыном.
Точнее, миледи альт Рокан едва ли не в ультимативной форме предлагала своему отпрыску покинуть академию, во избежание, так сказать. А Каст упирался рогом и категорически отказывался.
Аргументы? Личное знакомство с нашим куратором.
Для Каста это новостью точно не было, да и я не сильно удивилась, узнав, что мать нашего пижона познакомилась с Эмилем фон Глуном довольно давно. Еще до того, как он стал преподом Академии Стихий. И, по ее словам, он зарекомендовал себя порядочным человеком.
— Эмиль — человек чести! — сообщил Кракозябр писклявым голоском.
Увы, оспорить эту позицию было невозможно. То есть у меня аргумент по-прежнему был, но слова опять-таки не улики. Плюс, глядя на то, что творится, я окончательно утвердилась в мысли — мое признание не поможет. Единственное, чего добьюсь — мести куратора. Все."
"Так что этот раунд Глун выиграл.
Хорошие новости, правда, тоже были — товарищи из Совета от нас сваливали.
