Внутреннее напряжение не покидало меня, возвращаясь в кабинет ректора Академии Стихий. Хотя прошло уже много времени с тех пор как я тут была, все осталось прежним: те же окна, за которыми виднелись мрачные скандалы города, шкаф с древностями, стол из дорогих материалов, а рядом гостевые кресла с мягкой обивкой. Мое место было уже знакомо и тревожило как будто я туда вернусь по неведомой причине....
Единственное, что я осознала — невероятную мощь! И совершенно убийственный факт — вся эта мощь на зеленоглазого обрушилась.
Еще секунда, и тишину прорезал истошный крик.
Кричал не Дорс, разумеется. Кричала я! А король факультета Воды рухнул, как подкошенный, и… и все. Ни звука, ни движения, ни дыхания.
— Не-ет!
Я взвыла снова. Еще не понимая, что именно произошло.
А когда поняла, крик перешел в визг, из глаз хлынули слезы, в ушах зазвенело. Но это ничего не изменило — Дорс все так же лежал на каменном полу и даже не пытался подняться.
Его приближения я не заметила, а тот факт, что бывший декан прервал заклинание, стал такой же неожиданностью, как хлесткая пощечина.
— Успокоилась! — рыкнул Фиртон. Шумно вздохнул и добавил на порядок мягче: — Успокойся, Даша. Все хорошо.
Рык меня не испугал — вообще внимания не обратила. А вот эта доброжелательность бывшего декана превратила кровь в лед. Но это не помещало закричать снова.
— Дорс!!!
— Успокоилась! — Новый рык сопровождался еще одной пощечиной.
— Не кричи. — В голосе Фиртона опять мягкие нотки зазвучали. — Не кричи. Ты мешаешь.
Моя реакция была более чем предсказуемой — я вдохнула поглубже в четком намерении заорать снова. Хоть что-то! Хоть чем-то ему помешать!
— Тихо! — вновь рявкнул Фиртон. — Не заставляй меня использовать кляп.
И я послушалась. Но вовсе не потому, что испугалась угрозы — в моем положении бояться уже нечего. Просто поняла — рано! Если кричать сейчас — ничего не изменится, а вот если начну вопить, когда он снова приступит к чтению заклинания…
Увы, мои мысли были слишком очевидны.
— Дурочка. Что же ты так за них цепляешься? — И уже тихо, но с нажимом, словно с несмышленым ребенком разговаривает: — Они же поларцы, Даша. Они веками таких, как ты, истребляли.
Сил, чтобы возразить, у меня не нашлось. Впрочем, Фиртону мои возражения и не требовались.
— Как, однако, интересно.
Я уже понимала, что время тянуть без толку, но смолчать не смогла.
— Что интересно?
И опять меня откровением маньяка одарили…
— Видишь ли, я с самого начала… не то чтобы знал, но чувствовал, что этот «синий» за вами полезет. Но когда перенастраивал заклинание консервации, был убежден — это перестраховка.
