Внутреннее напряжение не покидало меня, возвращаясь в кабинет ректора Академии Стихий. Хотя прошло уже много времени с тех пор как я тут была, все осталось прежним: те же окна, за которыми виднелись мрачные скандалы города, шкаф с древностями, стол из дорогих материалов, а рядом гостевые кресла с мягкой обивкой. Мое место было уже знакомо и тревожило как будто я туда вернусь по неведомой причине....
Но почему в таком случае ее не прогоняет?
— Даша, садись, — поторопил парень хмуро.
Я подчинилась.
А огненноволосая девица тем временем подцепила стоявший возле другого стола стул и снова рядом с Кастом уселась. С другой стороны. Тот маневр не оценил — зашипел.
Ну а как только я села на скамейку, рука парня привычно скользнула на талию и притянула близко-близко. После чего мне был подарен поцелуй в щеку, а ушко щекотнул заданный шепотом вопрос:
— Как спалось?
Вот нашел о чем спросить!
— Хорошо, — стараясь не думать об этой самой ночи, пролепетала я.
Каст понял верно.
— Это Лерра, — хмуро представил он. Потом шумно вздохнул и пояснил с величайшим неудовольствием: — Мой телохранитель.
Я чуть со скамейки не упала.
— Кто-о-о?
Каст промолчал, зато прижал раз в сто крепче. И я болезненно охнула и тут же попыталась отстраниться. Но рыжий не пустил и снова к моему уху наклонился.
— Мать приставила, — пояснил пижон. — Представляешь?
Я выпала в осадок повторно и, не удержавшись, вытаращилась на девушку.
Той, впрочем, было плевать. Причем и на меня, и на злость рыжего, которой, кажется, все окружающее пространство пропиталось. И на подчеркнутый интерес двух мордоворотов из свиты нашего величества. И вообще на всех.
В общем, по манере держаться — настоящий телохранитель. Ну, по крайней мере, именно такими мне люди этой профессии всегда представлялись.
Вот только оставался еще один момент, который я отметила еще при входе в столовую.
И я бы могла возмутиться по этому поводу, ибо реально неприятно. Но собственные эмоции отошли на второй план, когда я поняла, что сейчас Каст испытывает.
Ведь он взрослый мужчина! И полубог, то есть силищей наделен немереной.
А когда я перестала таращиться на невозмутимую Лерру и огляделась по сторонам, стало ясно, что все еще хуже. Раньше-то я была слишком поглощена своими мыслями, чтобы заметить, зато теперь видела: народ в столовой шептался и косился. И улыбался!
А шире всех лыбился, разумеется, Дорс.
