Нолан Торн всегда знал — его светлое будущее твердило предначертание величины. Но наступила ночь и испытание Уинтер — время, когда даже самые умелые вожди должны узнать себя. Встреча с неизвестностью и потоком исходящих сил загоняет Нолана глубже в тайные уголки своей души, где он познает свою истинную сущность....
Если бы не я, ты бы остался в Нью-Йорке, и… Прости меня, Саймон… Если бы я знала…
Во рту пересохло, и он тяжело сглотнул.
– Я не рассказывал тебе про дядю?
Шарлотта нахмурилась.
– Ты про Малкольма? Мы с ним знакомы.
– Нет, не про Малкольма… Про дядю Дэррила. Он вырастил меня. – Саймон смотрел вниз, на Элоизу, скользя пальцем по тёмной полоске, тянущейся от носа до основания хвоста. – Он умер полтора года назад. Не помню, говорил я или нет, но… Уинтер винила в его смерти себя.
– Да? – опасливо спросила Шарлотта. – Почему?
– Длинная история, – ответил Саймон.
– Ох. – Шарлотта ненадолго смолкла. – Но вы всё равно подружились.
– Мы и тогда дружили, – пожал плечами Саймон. – Она не знала, что так выйдет, и не желала моему дяде смерти. Она думала, что врёт мне ради всеобщего блага.
– Но я тебе не врала, – едва слышно сказала Шарлотта.
– Да.
Он впервые произнёс это вслух – признал, что дедушка умер. Как дядя Дэррил, как Феликс, как все, кто погиб из-за Саймона. От боли, пронзившей грудь, на мгновение стало трудно дышать.
Но мгновение прошло; глубоко вздохнув, Саймон поднял взгляд на Шарлотту. Она смотрела на него так, будто не понимала, что он говорит – или просто не верила.
– Всё равно прости, – наконец прошептала она. – Надо было… – Она замолчала, и Саймон покачал головой.
– У тебя не было выбора. Ты не могла бросить Эмилию.
– Но вдруг я могла что-то сделать? – несчастно возразила она. – Не знаю… Но не надо было втягивать ещё и тебя.
Саймон снова пожал плечами; Элоиза в его ладони зевнула.
– Подозреваю, я бы всё равно не остался в стороне, – сказал он. – Вадим и без тебя похитил бы моего брата. Зато благодаря тебе я смог его отыскать. Если бы не ты, мы бы до сих пор его не нашли, и он бы умер.
Зато умер дедушка. Менять его жизнь на жизнь брата было так обидно и так нечестно, но Саймон знал, что Лео бы не раздумывал ни секунды. Мысль об этом не принесла утешения, но благодаря ей смерть дедушки казалась неминуемой. Неизбежной.
