Нолан Торн всегда знал — его светлое будущее твердило предначертание величины. Но наступила ночь и испытание Уинтер — время, когда даже самые умелые вожди должны узнать себя. Встреча с неизвестностью и потоком исходящих сил загоняет Нолана глубже в тайные уголки своей души, где он познает свою истинную сущность....
И всё равно Саймон винил в ней себя.
– Он был хорошим человеком, – произнесла Шарлотта спустя целую вечность. – Вы с ним похожи. Одинаково добрые и отзывчивые.
Саймон попытался улыбнуться, но получилось едва заметно и слабо.
– Мы были знакомы всего полтора года, – сказал он. В глазах встали слёзы, и он вытер их тыльной стороной свободной ладони, чтобы не потревожить Элоизу. – До этого я даже не знал, что у меня есть дедушка, да и остальная семья. Ну, кроме дяди Дэррила и мамы. А теперь… я никогда его не забуду.
Шарлотта потянулась к нему, и он взял её за руку.
– Ты рад, что познакомился с ним? – тихо спросила она, и Саймон кивнул, на мгновение растеряв все слова.
– Да, – наконец задушенно выдавил он. – Очень.
Шарлотта так и осталась сидеть рядом. Саймон молчал, а она вспоминала всё, что ей так нравилось в Лео. Как он подпевал трескучему радио, пока вёз их по пыльным дорогам где-то в глубинке. Как спокойно и добродушно соглашался на любые безумные планы, даже когда они могли обернуться катастрофой.
"Джем с Арианой ещё не вернулись, а Наследники уже начали стягиваться к центру пещеры. Их окружили соплеменники – расстроенные, потерянные и злые. Голос Йары эхом отдавался от сводов пещеры, и Шарлотта устало привалилась к стене рядом с Саймоном, из последних сил переводя её речь.
– Они обсуждают отсутствие припасов, – шепнула она, но нахмурилась, когда вперёд вышел пожилой человек и резко что-то сказал.
Саймон понимал их страх – если Джем не найдёт ни выход, ни воду, долго они здесь не продержатся, и Наследникам придётся вступить в бой с хищниками, захватившими деревню. Ведь как бы они ни любили животных родного леса, они не могли обречь на смерть всё своё племя.
Саймон не знал, что именно отвечала Йара мужчине и тем, кто присоединился к нему, но, видимо, она тоже всё понимала. Её голос звучал поразительно ровно, но тревога во взгляде и напряжение в плечах проявлялись всё ярче и ярче. У Шарлотты начал заплетаться язык; какое-то время она ещё что-то переводила, но вскоре уронила голову Саймону на плечо и задремала.
