Нолан Торн всегда знал — его светлое будущее твердило предначертание величины. Но наступила ночь и испытание Уинтер — время, когда даже самые умелые вожди должны узнать себя. Встреча с неизвестностью и потоком исходящих сил загоняет Нолана глубже в тайные уголки своей души, где он познает свою истинную сущность....
– С чего это ты решил, что можешь мной командовать, Саймон Торн?
Тот пожал плечами.
– Ты пытался поймать Наследников в Австралии, в Африке и в Амазонке, но так и не смог. И не сможешь, если они не сдадутся сами. А они готовы сложить оружие, но на своих условиях.
Вновь воцарилась тишина, и когда Саймон понял, что Вадим не собирается отвечать, он вытер пот со лба и продолжил:
– Во-первых, отзовите животных и верните им детей в целости и сохранности, – сказал он. – Во-вторых, перестаньте отравлять реку и другие лесные территории, если таковые имеются.
– Что-нибудь ещё? – зловещим тихим голосом поинтересовался Вадим.
Саймон скривил губы.
– Немедленно покиньте лес и больше не возвращайтесь. Амазонские тропики не подчиняются и не будут подчиняться Верховному Совету.
Вот теперь послышались шаги, приглушённые листвой, и на краю прогалины появился Вадим. Он двигался медленно и осторожно – было видно, что ему больно идти, и Саймон мстительно понадеялся, что это из-за него. Но несмотря на плохое состояние, Вадим ухмылялся, и никогда ещё Саймон не испытывал к кому-то подобной ненависти.
– И как Наследники планируют защищать «свою» территорию, когда умрут? – поинтересовался европейский Хранитель с привычной хрипотцой.
– Это не их территория, – ответил Саймон. – Это территория племени. И они веками защищали свои земли и животных без помощи Наследников.
– Вот оно что, – медленно отозвался Вадим. – Значит, Наследники уже знают свой приговор.
– Они понимают, чем всё закончится, – сквозь зубы процедил Саймон.
– В честном бою – да, – согласился Вадим, словно не он проиграл Наследникам и в Африке, и в Австралии. – Но думаю, ты заметил, что я не дерусь честно. Особенно когда охочусь на чудовищ и выродков.
Ярость ослепила Саймона, и он чудом удержался, чтобы не броситься на Вадима, превратившись в кого-нибудь потяжелее и поопаснее. Но невидимые стрелы до сих пор были направлены на него, и хотя Саймон с радостью пошёл бы на жертву, сейчас было не время.
– Поклянись, что не тронешь животных и племя, – выплюнул он, – и Наследники твои. Но если не хочешь – замечательно. Мне же лучше.
В этот раз тишина казалась такой осязаемой, словно Саймон мог схватить её за шею и задушить. Но он держался и не позволял себе даже сжать руки в кулаки. Вадим изучал его, щуря опухшие глаза, – он явно не верил ему, это было понятно. Но по складке между бровей было видно, что он обдумывает предложение.
