Нолан Торн всегда знал — его светлое будущее твердило предначертание величины. Но наступила ночь и испытание Уинтер — время, когда даже самые умелые вожди должны узнать себя. Встреча с неизвестностью и потоком исходящих сил загоняет Нолана глубже в тайные уголки своей души, где он познает свою истинную сущность....
Но все остались живы и крепко держались на ногах – что, подумал Саймон, устало привалившись к дереву, уже было очень даже неплохо.
– Все в порядке? – дрожащим голосом спросил Саймон. Джем стоял над ним с таким видом, будто был готов вот-вот броситься его ловить, что в целом могло пригодиться. – Где остальные члены племени, которые с нами сражались?..
– Разбираются с солдатами Вадима, – ответила Дельфина, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. – Думаю, в этот раз выживших не останется.
– И отлично, – с жаром сказала Йара.
– Но Совет не стал менять яд, – перебил её Кауан. – А его легко нейтрализовать, превратившись.
Видимо, не только Кай Сорен знал про этот способ. Саймон выдохнул, но как бы он ни радовался за Наследников, его семья с друзьями до сих пор не вернулись, и он знал, что пока не увидит их собственными глазами, подступающая паника не отпустит.
– Нам пора, – произнёс ягуар, выйдя в центр поляны, и Наследники в изумлении на него обернулись.
– Пора? Почему? – спросил Кауан. – Вадим сбежал, а Верховный Совет к нам больше не сунется.
– К вам – да, – согласился ягуар. – Но вы выиграли битву, а не войну. Амазония теперь в безопасности, но остальной мир стоит на грани развала. Пока существует Верховный Совет, они – угроза не только Наследникам, но и всем анимоксам. Только мы можем их остановить, – продолжил он, твёрдым взглядом обводя собравшихся. – Наследники должны положить конец их тирании. И тогда мы сможем безбоязненно жить среди себе подобных, сможем наконец-то исполнить обещание, которое дали наши предки, – мы сможем защитить свой народ.
Наследники молчали, но смотрели на него с усталостью, недоверием – а ещё с восторгом и рвением, от которого по телу Саймона пробежали мурашки.
– Что у вас тут творится? – раздался усталый голос, и Саймон выпрямился так резко, что чуть не упал.
