Нолан Торн всегда знал — его светлое будущее твердило предначертание величины. Но наступила ночь и испытание Уинтер — время, когда даже самые умелые вожди должны узнать себя. Встреча с неизвестностью и потоком исходящих сил загоняет Нолана глубже в тайные уголки своей души, где он познает свою истинную сущность....
Наследники сгрудились вместе; кто-то держался за руки, кто-то просто вставал поближе к друзьям, словно впитывая их решимость. Нолан вздохнул и вдруг коротко обнял маму.
– Ещё увидимся, – пообещал он, а потом помедлил, но всё же обнял дядю. Они оба молчали, и когда Нолан пошёл к Наследникам, Саймон заметил среди них ребят из Северной Америки, включая угрюмую Камиллу. Наверное, Нолан уговорил их присоединиться к Анониму ещё до того, как они приехали в Амазонку, – но Саймон подозревал, что они и сами хотят положить конец безумствам Вадима и неограниченной власти Верховного Совета.
Оглядываясь, Саймон столкнулся взглядами с ягуаром, и живот тут же скрутило. Ягуар смотрел на него спокойно и терпеливо. Он не давил, но Саймон знал, что за молчаливый вопрос читался в его глазах.
Он хотел отказаться. В голове просто не укладывалось, как он может бросить свою семью и друзей, но стоило ему открыть рот, как в ушах зазвенели последние слова Лео, такие чёткие, словно дедушка стоял рядом.
«Ничего не бойся».
Саймон посмотрел на маму и дядю Малкольма. На Джема, Уинтер и Ариану. На Шарлотту, которая шокированно прижимала ладонь ко рту и глядела на ягуара огромными глазами. Он не мог их потерять. И понимал, что куда бы он ни отправился, они захотят пойти следом.
Он и так протащил их через полсвета. Вместе с ними сталкивался с бесчисленными опасностями, но раз за разом продолжал ставить под угрозу их жизни. Хотя знал, что они не способны сражаться наравне с ним, какими бы сильными, умными и изобретательными они ни были.
Саймон посмотрел на заживающую ногу Джема, на болезненную бледность Уинтер. Оглядел грудь дяди, испещрённую воспалёнными ранами, окровавленную щёку брата и вспомнил тот ужасный момент, когда решил, что Ариана погибла.
А потом подумал о дедушке – о его последних словах и о том, что Саймон так и не сможет перед ним извиниться.
Он и так с трудом выносил эту боль. И не хотел – просто не мог – жертвовать кем-то ещё, даже если ради этого пришлось бы заплатить своей жизнью.
– Саймон… – Голос Арианы дрогнул. Она всё поняла. С трудом подняв на неё взгляд, он всмотрелся в её тёмные глаза, запоминая каждый изгиб, каждую чёрточку её лица. И улыбнулся.
– Я сам выбираю свою судьбу, – сказал он.
