Нолан Торн всегда знал — его светлое будущее твердило предначертание величины. Но наступила ночь и испытание Уинтер — время, когда даже самые умелые вожди должны узнать себя. Встреча с неизвестностью и потоком исходящих сил загоняет Нолана глубже в тайные уголки своей души, где он познает свою истинную сущность....
Неужели Вадим послал солдат за Саймоном? Брат, конечно, мог постоять за себя, но Нолан видел численность войск, размещённых в аэропорту, – южноамериканское отделение Верховного Совета не пожалело средств, чтобы найти и поймать его. А Саймон путешествовал не один.
Подавив страх, Нолан всмотрелся в прямую трансляцию, пытаясь понять, что на ней происходит. На экране был виден только деревянный пол, слегка расплывающийся из-за трясущихся рук оператора, но в его цвете и узорах было что-то пугающе знакомое.
Дыхание перехватило. Отбросив напускное равнодушие, Нолан выхватил планшет из рук Вадима. Тот даже не сопротивлялся, будто только этого и ждал, и Нолан стиснул его так крепко, что не удивился бы, если бы экран треснул.
Нет, не может быть. Просто за день пути он так устал, что у него разыгралось воображение, или исходящая от Вадима вонь вызвала галлюцинации. Но потом на экране появилась кучка перьев, валяющаяся у основания большого дерева, растущего посреди залитого солнцем зала, и Нолан понял, что не ошибся.
Это была Небесная башня. Пентхаус в Нью-Йорке, где жила его семья – и куда сумели пробраться солдаты Вадима.
– Что это значит? – резко спросил Нолан, не сводя с планшета взгляда. – Что они там забыли?
– Выполняют обещание, которое я дал твоему брату, – просто ответил Вадим.
– Какое обещание? – В Нью-Йорке до сих пор оставались мама Нолана и его беременная тётя. Что с ними случилось? Ничего, наверняка ничего. Никто не мог оказаться сильнее дяди Малкольма, Альфы Царства Зверей, – он бы их защитил.
– Я же пообещал: если он будет мешать, его семья за это поплатится, – с раздражающим спокойствием ответил Вадим. – Думаешь, я забыл?
Разумеется, нет. Прошло уже две недели – две недели, как солдаты Верховного Совета похитили Нолана буквально в шаге от дома, схватив посреди улицы, как в каком-то кино. Две недели, как он очнулся в недрах Цитадели, связанный по рукам и ногам.
– Они и моя семья тоже, – выплюнул Нолан. Его руки тряслись от ярости, но Вадим лишь ухмыльнулся.
– Знаю.
Нолан раскрыл рот – то ли хотел нарычать на него, то ли наорать, то ли заставить отозвать солдат, то ли всё сразу вместе.
