Нолан Торн всегда знал — его светлое будущее твердило предначертание величины. Но наступила ночь и испытание Уинтер — время, когда даже самые умелые вожди должны узнать себя. Встреча с неизвестностью и потоком исходящих сил загоняет Нолана глубже в тайные уголки своей души, где он познает свою истинную сущность.
– Как же меня это бесит, – сказала Ариана, расхаживая перед костром из стороны в сторону. Время близилось к полуночи, но племя не собиралось ложиться: все суетились, возились с ранеными Наследниками и пересказывали друг другу основные моменты битвы, энергично размахивая руками.
– Ты о чём? – устало спросил Саймон. В мыслях до сих пор крутились Вадим, ягуар, Шарлотта, Небесная башня и мама. Он пытался внушить себе, что всё хорошо, но никак не мог избавиться от страшных картин, нарисованных воображением.
– Племя прекрасно разбирается в ядах, – сказала Ариана. – Они знают, какие нужны к ним противоядия. Кауан говорит, что у любого натурального токсина обязательно есть антидот. Но мы не знаем, чем Вадим отравил реку, и если не выясним…
– То не найдёте лекарство, – закончил за неё Джем. Присев на бревно рядом с Саймоном, он протянул ему фляжку с водой. Было уже поздно; Саймон понимал, что идти к реке сейчас слишком опасно, а значит, запасы подходят к концу. Он отхлебнул совсем немного и передал флягу полусонной Шарлотте, лежащей на циновке. Едва-едва приподняв голову, она глотнула воды и закрыла глаза, и Саймон осторожно вытащил открытую фляжку из её вялой руки и передал Ариане.
– Прости, что не достал образец, – сказал он. Чувство вины обжигало подобно горячим углям, но Ариана лишь пожала плечами.
– Ты был занят, – сказала она, поглядев на Шарлотту. – Да и Кауан думает, что они как-то модифицировали отраву, и поэтому мы не можем её определить. Порошковые яды редко встречаются в живой природе.
Саймон нахмурился.
– Может, он не из леса? Вдруг Вадим специально всё это устроил, чтобы мы потратили время, выискивая несуществующий яд?
Ариана задумчиво поддела пальцами крышку фляги.
– Тоже вариант, – сказала она. – Это как раз в его стиле.
– Может, яд из Африки? – с сомнением спросил Джем. – Правда, мне ничего в голову не приходит.
– И мне, – признала Ариана. – У них его слишком много. Ты точно больше ничего не помнишь, Саймон? Цвет, вес, хоть что-нибудь?
Саймон попытался представить порошок, который Совет скидывал в реку, но перед глазами встало только окровавленное тело матери. Вздрогнув, он зажмурился, словно это могло помочь.
– Нет, – сказал он. – Я плохо рассмотрел яд.
Ариана подошла ближе.
– Ты в порядке? – спросила она. – Выглядишь…
– Жутко, – подсказал Джем. Саймон, открыв глаза, выдавил печальную улыбку.
– Вы тоже, – пробормотал он. – Последние две недели выдались… так себе.
– Да, но… – Ариана нахмурилась.
