В огромном доме, где каждый уголок новаторски обновлен и экологически чист, ты словно оказалась в сказке. Открывая панорамные двери, непреодолимое исступление приглашает тебя к бассейну на высоте с закрытой зеленью вокруг и яркими фруктами из сада - от смородины до спелых яблок. А по соседству - мир: больница, супермаркет, парк. Здесь вдали от шума царит гармония природы, а рядом стучится человеческий уют....
— А если откажусь, руку сломаешь?
— А ты действительно хочешь испытать моё терпение?
— Нет. Не хочу.
— Тогда подписывай.
Резким движением схватил со стола ручку, протянул её мне. А я пораженно уставилась на свою заколку, брошенную на стол. Окровавленную и изуродованную. Вот чем он руку поранил… Моей заколкой. Той самой, которую когда-то сам вытащил из моих волос.
Перевела взгляд на него, и сердце сжалось в груди. Он всё это время тосковал по мне. Он не в ярости. Он не злится. Ему больно.
— Мы могли бы поговорить и всё решить более спокойно…
— Подписывай! — рявкнул на меня, наступая, как, наверное, надвигается ледокол на айсберг.
Он никогда так не кричал на меня, и от неожиданности я отступила.
— Подписывай, Снежана, — уже более спокойно, взяв меня за руку и вложив в неё ручку. — Ты не выйдешь отсюда, пока не подпишешь.
Стиснув своей рукой моё предплечье, подвёл к столу.
— Подписывай.
Подвинул бумаги, а я не смогла там ничего разглядеть из-за слёз, что навернулись на глаза.
— Здесь, — ткнул пальцем, и первая слеза сорвалась с моих ресниц. Сжав пальцами ручку, медленно вывела инициалы, сделала росчерк. — И здесь, — и ещё раз.
Марат отпустил меня, что-то достал из кармана.
Браслет. Тот самый браслет, который я отдала Арине.
* * *— Больше никогда не смей снимать, — надел украшение на её запястье и, схватив за лицо, заставил посмотреть в глаза. — Ты моя. Моя женщина. Моя жена. Ты будешь ею или тебя не будет вообще.
Ему хотелось стиснуть её в своих объятиях.
— Почему я, Марат? Ты мог бы жениться на той… Другой. И всё было бы хорошо. Зачем ты привёз меня? Из-за ребёнка?
— Нет. Из-за тебя, — и уловив краем уха шорох у двери, повернулся. — Здравствуй, брат. Я рад тебя видеть. Вижу, дверные замки ты вскрываешь так же ловко?
Валид усмехнулся и, раскинув руки в стороны, сгрёб Марата в объятия. Возмужал.
— Ты не представляешь, как я ждал нашей встречи! Мы не виделись пять лет! Брат…
Братья Хаджиевы были близки. Когда-то. Когда Марат ещё был послушным сыном, а отец возлагал на него ещё больше надежд, чем сейчас.
Разница в возрасте всего два года, но Марат всегда был идеалом, примером для подражания. Валид гордился своим старшим братом. Он жил им. И когда тот уехал, долго не мог смириться с этим.
