Про секс молчу! Муженьку и хочется, и колется, но я живот ему боялась показать! А бока, откуда у меня такие бока? Уже платья не сходятся. Хожу то в уродском сарафане, то в джинсовом комбезе. Даже вот кот на днях ляпнул, мол, окорочка отъела, Хранительница …
А я, знаете, девушка обидчивая и бунт наглой шерстяной морде устроила. Посмотрим, как без сметанки запоешь, древнейший из древнейших! Скорее рожать, да на диету садиться, жесткую! Буду капусту грызть, яблоки и водой это дело запивать.
— Ванда? — раздался голос любимого мужа прямо над ухом. Горячее дыхание обожгло кожу и я напряглась, стараясь унять волнение и желание. Ах, как я его хотела, с ума сходила, но твердо решила — никакого супружеского долга, пока снова не стану стройной и красивой! — Ты проснулась, милая?
— Нет, — коротко отрезала и руки под щечку подложила, упрямо прикрыв глаза.
— Солнце, — он навис сверху и настороженно на меня посмотрел. — Всё в порядке? Из-за чего опять дуешься?
— Опять?! — гневно вскрикнула.
— Не нервничай, — Марк нежно-нежно гладит по животику. Злиться получается из рук вон плохо. Коварный, гад! — А я имя нашему сыну придумал.
И что это значит, девоньки? Придумал он! Генератор идей, блин! Сына ему подавай. Ага! Назло дочку рожу, узнаешь!
— И какое? — стиснув зубы, прорычала.
— Егор, — заявил со счастливой улыбкой Бестужев.
— Нет! — рявкнула и повернувшись к нему мягким местом, поставила точку в дискуссии.
— Почему? — уже сердито шипит отец будущей малышки.
— Да потому, что я так решила! — вскочила и в ярости откинула назад волосы. — Вот, если ты родишь этого ребенка, а перед сим действием проходишь девять месяцев, нося его под сердцем, наберешь вес и достаточно намучаешься, чтобы …
Марк обхватил мое лицо ладонями и припал к губам, прерывая поток слов поцелуем.
— Не нервничай, нам нельзя. Давай дыши, — мужчина улыбается и притягивает к себе. — Давай вместе выберем имя, идет?
— У нас будет дочка, — обиженно надула губы и облокотилась о мужа, позволяя сильным рукам любые вольности.
— Ванда, я просто так ляпнул, ну. Любой мужик о сыне мечтает, ты же большая девочка вроде.
— И что есть разница, кого тебе рожу? — подняла глаза и послала самый злой взгляд, на который только была способна.
— И мальчика, и девочку, и хоть пятерых детей! Хоть Фросей назови, хоть Авдотьей.
— Не, их же засмеют, я не такая злючка, — свободно выдохнула, заметно успокаиваясь. — Пятерых много.
