Внутри участка было расчищено от снега. К дому вела тропинка, покрытая плиткой.
Когда мы уже стояли перед дверью, та сама собой открылась. Внутри никого не было. Как только мы вошли, Истимидий приказал горничным наполнить ванную горячей водой и приготовить всё для моего купания. Девушки справились быстро и меня прямо в одежде (сняли только шубу) окунули в слегка теплую воду. Та тут же посерела. Горничные скривились.
— Я бы посмотрела на вас после нескольких дней в подземелье. Могу попросить правителя…
— Нет-нет, не нужно, — замахала руками Снегурочка. — Простите. Мы все понимаем. Вам пришлось нелегко.
Нелегко… Мне пришлось ужасно. Хуже я и представить боюсь, ибо не выдержу.
Воду пришлось менять несколько раз. Выяснилось, что понятие «горячая вода» может розниться настолько сильно. Для них это едва ли теплая водички, которая мне совсем не нравится. Принимать ванну с такой — то ещё удовольствие. Ну, а моя горячая вода для них настолько жгучая, что они сравнили её с лавой и отказались полностью наполнять ею кадку.
— Но почему? — искренне не понимала я.
— Вы в ней можете свариться! Такого Его Величество нам не простит!
В итоге мы сошлись на золотой середине.
Меня буквально отдраили мочалками. Кожу терли настолько сильно, что я перепугалась. Ещё чуть-чуть и с меня сдерут скальп… Но все обошлось. После меня уложили на массажный столик, стоящий подле ванны и принялись растирать тело, при этом обмазав душистыми маслами, запах которых я так и не смогла отнести к известным мне. Главное, что приятно, а остальное неважно. Будто мне легче станет от знания масла, которым я пахну.
— Вот и все, — сказала Снегурочка, накидывая на меня белый банный халат. — Можно и одеваться. Глизель, сходи за платьями. Будем выбирать.
Немногословная брюнетка молча вышла из купальни.
— Не знаю, — отозвалась я, сжав пальцы рук. Отлично, они меня слушаются. Это уже повод для безграничной радости. А что с ногами! О, согнулись… Прекрасно. — Помоги, — приказала я, подавая руку Снегурочке. Её имя я уже услышала в разговоре между горничными, но… Не запомнила. Оно у неё какое-то заковыристое. Потому будет Снегурочкой.
— Я не госпожа, — хмуро оборвала я девушку. Это обращение меня уже успело заманать. «Госпожа! Да, моя госпожа! Будет сделано, моя госпожа!», — аж мерзко! Почему-то со словом «госпожа» у меня ассоциируется Айстах. ФУ!
— А как мне к вам обращаться?
— Как угодно, но только без госпожи и прочих титулов, — ответила я, опираясь о плечо горничной. Так мы и покинули уборную.
