Повиснув над обрывом и выбившись из сил, я до последнего надеялась на помощь телохранителя.
— Кейн, дай руку! Пожалуйста!
Минуты текли, а он не думал шевелиться. Застыв в трех шагах темной статуей, смотрел сверху вниз. На его каменном лице не дрогнул ни единый мускул.
— Простите, — буркнул сухо. — Рин права. В этом замке вы лишняя.
Мир перевернулся. Сердце оборвалось.
Стебли скользили сквозь пальцы, резали ладони до крови. Руки онемели, в висках пульсировала кровь. Болтаясь над краем пропасти, я попыталась закричать, но из легких вырвалось жалкое шипение. В глазах предательски потемнело. Силы окончательно покинули. Последнее, что отпечаталось в разуме — злобное удовлетворение на лице Амайрин и равнодушный взгляд Кейна, что внимательно наблюдал за моей отчаянной борьбой с бездушной скалой.
— Прощайте, миледи, — едко рассмеялась любовница Демиана, когда я с криком ужаса повисла между скал. — По вам никто не будет скучать.
Тонкий стебелек шиповника с гулким хрустом обломился.
Захлебнувшись холодным воздухом, я камнем полетела в темноту. Рев стремительных волн оглушил. Фигуры брата и сестры у подножия тайной лестницы растаяли. Над головой сомкнулись изломанные контуры скал.
Удар о воду выбил из легких воздух, боль стала невыносимой. Я погрузилась в речную пучину, отстраненно удивляясь, как это не разбилась об острые скалы. Упала точно между торчащих из горной реки каменных валунов; ушла на дно, оказалась выброшена течением. Но не успела сделать вдох — водоворот опять утянул в жуткую бездну.
Боль острыми иглами пробила всё тело. Морозный холод скрутил конечности: от него ломило зубы, виски раскалывались, рот наполнился послевкусием крови. Замок мужа, внешняя терраса, каменные башни и галереи сменились оборванными скалистыми уступами. Речное течение беспощадно уносило то ли на восток, то ли на запад. Пребывая в пограничном состоянии забытья, я то теряла сознание, то приходила в себя, с горечью осознавая, что все так же являюсь игрушкой ревущих волн.
Силы давно покинули. Беспомощная и измотанная — я плыла в неизвестность и не могла бороться с беспощадной стихией. Обреченно прикрыв глаза, уже прилично наглотавшись ледяной воды, смирилась с горькой участью и провалилась в спасительный мрак.
Из леденящего кровь сумрака вырвала невыносимая боль в груди.
От слабости сильно тошнило, горло саднило как после продолжительного приступа кашля. Не представляю, как много времени прошло. По ощущениям — часов двенадцать.
