Карл стоял у доски, как вечный школьник на пересдаче. Алекс с Мирославом — по правую руку от меня. Кира — слева. Я обменялся с ней взглядом, и она коротко мне улыбнулась.
— Давайте без долгих прелюдий, — нарушил тишину.
— У нас есть гость, которого я бы хотел пригласить на совет, — подал голос Карл. От моего взгляда он заметно побледнел, но упрямо продолжал: — Он может решить все наши проблемы."
"Я скептически вздернул бровь, усмехнувшись в царящей тишине:
— Сахаров (1) давно умер.
— И все же, — поднял хмурый взгляд Гриан сначала на меня, потом кивнул Председателю совета.
В коридоре послышались шаги. Расслабленные, я бы даже сказал — самоуверенные. Гость лишь на секунду замер в дверях и вошел внутрь.
— Зул, это Мараш аль Даисс.
Я встретился взглядом с джинном. Нет, наглым он не был, как и самоуверенным. Если только самую малость.
— Парламентер? — дернул я уголками губ, вспоминая, что по законам войны на таких неплохо вымещается злость.
— Не совсем, — поклонился тот.
Немолодой, хотя выглядит на человеческую тридцатку, дорогой темный костюм…
«…И златая цепь… на дубе том. Как вовремя я выбрал Россию!»
Бросил быстрый взгляд на запястье Алекса — мои часы всегда были единственным украшением, а теперь их носил он. Потом вернулся к «парламентеру». Его уже провели к подготовленному месту, и снова я смотрел будто отрепетированную сценку.
— Суть, — приказал холодно.
— Я могу избавить вас от Аршада.
Ладони снова закололо, подумалось, что стол к концу совещания, скорее всего, придется выбросить.
— Каким образом?
— Его женщина сейчас у тебя, — не церемонился джинн. — Я могу снять с нее браслеты.
— Да ну?! — я прищурился.
— Так понимаю, ты не можешь, иначе давно бы это сделал.
Я отчетливо скрипнул зубами. Хотелось затолкать этого джинна в какую-нибудь пластиковую бутылку и утрамбовать ногами…
— Но с твоей силой и силой здесь присутствующих мы сможем…
— И? — зло щурился я.
— Как только браслеты будут сняты — джинн, что надел их, умрет, — чуть ли не торжественно сообщил он.
— И? — давил я. — Что дальше?
— Правителем стану я, — уже не так уверенно вещал он.
— И почему ты?
Показалось, что в комнате свернулась черным молоком тьма, а за окном потемнело. Джинн оправил ворот рубашки:
— Я из древнего рода…
— И что? — оборвал его я. — Ни один представитель древнего рода не играет перед нами здесь перебежчика, — выплюнул неприязненно.
