Непонятным было другое — неужели не надоела? Что во мне такого, что с каждым разом его желание, казалось, только растет?
Мы едва успели оказаться в нашей спальне, как он выполнил обещание.
Никаких прелюдий — толкнул на четвереньки, оголил бедра и ворвался в меня почти на сухую до предела. Руки задрожали, и я упала на живот. Когти впились в ковер, во рту разлился привкус крови — так закусила губу, но все же вскрикнула, когда он навалился сверху. Его жесткие пальцы вцепились в волосы, вынуждая запрокинуть голову, и Аршад сорвался в бешеный ритм.
В груди замерло от восторга и ликования — декорации рассыпАлись карточным домиком, когда он сдирал с меня одежду. Только во время близости этот мужчина был настоящим, и я позволяла себе простые касания, поцелуи, отдавала всю себя… Для меня не существовали другие — только он. Если бы только он оставался таким всегда!
Наши пальцы сплетались с силой, рождая иллюзию единения, общей жизни, одной на двоих… Но стоило прийти в себя — все кончалось.
— Теперь можно на угли и в ванную… — уткнулась я лбом в ковер.
Когда уже перестану верить в эту восточную сказку?
Он хрипло рассмеялся, не спеша выпускать из рук.
— Мне никогда еще так не хотелось послать всех к Нергалу и никому тебя не показывать, оставить только себе, — тихо произнес он, и меня снова затопило глупой надеждой. — Но нельзя…
— Почему нельзя, Аршад? Мне было гораздо спокойней быть незаметной…
Я уже не знала, чего хотела. Жить между Джинном и наковальней — сомнительное удовольствие.
С одной стороны, душа требовала открыться и отдаться избранному мужчине, что-то подсказывало, что без этого жизнь будет неполной, фальшивой. Но и отдаться Джинну с потрохами мне пока не казалось правильным. Помимо секса у нас было и другое время, в которое он становился самим собой — опасным, умным, расчетливым… врагом.
Который когда-то бросил меня одну с моим самым страшным кошмаром.
— Ты слишком хороша, чтобы быть незаметной, — он прошелся дорожкой поцелуев от плеча к шее.
— Пошли в душ.
— Зачем ты сдал меня сегодня данирам? — спросила я, когда мы стояли под струями воды. — Экспериментировал?
— Ты не ладишь с моими подданными, Шейли, — его руки по-хозяйски скользили по моей влажной коже, не давая инициативы. — Я понимаю, что у вас не заладилось давно, но тебе следует интересоваться больше их жизнью…
— Как они интересуются моей?
Разговоры о придворных ведьмах злили. Ни о каких переговорах я и слышать не хотела.
