Иногда мне хотелось быть покорной. И он это ценил."
"Отношения между мужчиной и женщиной, как я быстро уяснила — череда счетов за предоставляемые блага. Аршад оказался очень щедрым. Настолько, что все окружение вот уже семь лет не переставало удивляться. Только чувство накапливающихся долгов меня тревожило — я не была столь щедра.
Искусственный воздух в салоне, казалось, нагрелся, вдоль позвоночника скользнула капля пота. Уверенный в себе знаменитый адвокат на людях, с ним я неизменно теряла чувство превосходства.
Даже сейчас, выйдя из машины под бдительным присмотром Сахира, я уже два раза сбилась с шагу на ступенях мечети Абу-Даби.
Красивейшее чудо, что я когда-либо видела… Только не в этой реальности. Там, где, пройдя по коридору из белоснежных колонн, обычные люди попадают в мечеть, такие, как я, попадают во дворец Повелителя.
Белый мрамор едва подернулся стыдливым жемчужно-розовым рассветом, когда я простучала по нему каблуками. Никогда не испытывала здесь благоговейного трепета, хотелось, наоборот, громко крикнуть в эту тишину, чтобы вздрогнула безмятежная вода в бассейнах.
Как когда-то…
Однажды мой крик сотряс эти колонны, только никто из людей его не услышал.
— Повелитель просил вас сразу же пройти к нему, — поклоном встретил меня управляющий. По виду — старик, только глаза отливают огненными бликами, выдавая его природу. Впрочем, джинны тоже стареют.
Я скрипнула зубами и не отказала себе в удовольствии глянуть в его глаза. Тот моргнул и болезненно поморщился.
Да, после деловых поездок выполнять просьбы Повелителя не хотелось больше, чем обычно. Как и с порога демонстрировать свое повиновение. Только никто во дворце не сомневался — нет во мне ни капли покорности. Все с жадностью следили за мной, моими эмоциями и словами, собирая поводы для сплетен.
«Шейли сегодня снова подняла глаза к небу неподобающим образом, ведь Верховный запрещает смотреть на звезды его неба! Когда Повелитель накажет ее?!»
«Шейли одета сегодня, как мужчина! Сколько он еще будет это терпеть?»
«Шейли общается с мужчинами, не приближенными ко двору Повелителя! Как он допускает это?»
Уже семь лет дворец Аршада гудит без остановки, как разворошенный улей.
Только Повелитель ясно дал понять — его не интересует чужое мнение.
Я вышла в сад, за которым виднелось наше с Аршадом крыло. Его покои оставались его личным пространством. У меня были свои — небывалая милость Повелителя. Но сегодня я в них не попаду.
