Наказывал, дразнил, еле сдерживаясь, но продолжал двигаться неглубоко, вынуждая шипеть от разочарования.
— Аршад! — дернулась снова, и тогда он рывком вошел до предела, заставив взвыть от резкой боли.
Прижал мои бедра к полу и схлестнул их со своими снова, не спуская взгляда с моего лица. Я чувствовала его наслаждение моим подчинением, эмоциями и зависимостью. Только секунды, когда это все раскатает одним всепоглощающим желанием, неумолимо приближались. С каждым рывком он все больше терял контроль, прикрывая глаза, позволяя себе расслабиться и взять меня всю.
Просто трахаться, как животное, до полного опустошения. И тогда уже ликовала я!
В моих правилах — отдаваться эмоциям полностью, и Джинн превращался в такого же одержимого зверя. Холодная плитка ни черта не охлаждала. По нашим телам катились крупные капли пота, пальцы мужчины впивались в мое тело в попытке удержать, но соскальзывали с влажной кожи. Он рычал и скалился, болезненно жмурясь, и теперь я наслаждалась его эмоциями.
Глаза в глаза, губы в губы, мы одержимо убивали друг друга, едва балансируя на самом краю. Несколько сильных движений, хриплых вскриков — и нас пронзило одним удовольствием на двоих, будто пулей. Навылет.
— Скучала по мне, Майрин… — нашел в себе силы усмехнуться мне в губы, но тут же продолжил их целовать, не ожидая ответа.
— Скучала… — прошептала одними губами — не было сил ни сопротивляться, ни отвечать.
Аршад подхватил меня на руки, отнес в ванную, нежно прижимая к груди, и опустил меня в горячую ароматную воду.
— Не отпущу тебя сегодня… завтра… — и уложил к себе на грудь.
— Надо работать…
— Нет. Завтра — ты моя, — жестко отрезал он. — У меня планы.
Я знала. Только, чтобы получить желаемое, надо всегда просить большего.
— Какие?
Неинтересно совершенно — к жизни дворца я всегда была равнодушна.
— Завтра вечером устраиваю званый ужин, будешь со мной рядом…
Я подняла голову, не веря ушам. Аршад никогда не демонстрировал меня на приемах.
— Зачем?
— Я так хочу, моя воля, Майрин, — он запрокинул голову, прикрывая глаза, а я так и не спустила с него взгляда.
Мы никогда не говорили об этом, но я надеялась, что придет время, и он… освободит меня. Свободу невозможно променять ни на что. Однажды я едва не лишилась жизни в тщетной попытке ее вырвать…
* * *"
"В глазах уже рябило от изумрудных светильников коридора, по которому он меня тащил.
