— И я не про внешность.
— Меня многого лишили, — усмехнулся растерянно.
— Тебе видней, но… ты… пообтесался, что ли. — Хоть Алекс и улыбался, его взгляд невыносимо пронизывал. — Раньше мне так не хотелось… вышвырнуть тебя с моей территории. Подавляешь. Понимаешь меня?
— Ценю, — признательно склонил голову. Пообтесался, значит. Почему нет? Лучше поздно, чем никогда.
— Зул, еще кофе? — подошла Алиса.
Конечно, она не упустила ни одного слова из беседы и вовремя пришла закрепить положительные решения своего мужчины.
Алекс сгреб жену в объятья, взглядом давая понять, что его личная сатисфакция еще впереди, и Алиска закусила губы, сдерживая улыбку. Оставалось лишь радоваться за этих двоих, и…
…сердце вдруг больно ударилось о грудную клетку и зашлось, как шальное. В сознание ворвался дикий страх. Я ясно услышал ее сдавленный крик: «Аршад…»
Дернулся, хватаясь за голову, и грудь разорвало от боли. Ее боли.
«Оборачивается… — догадался. — И смертельно этого боится!»
Я замер, сконцентрировался на ее эмоциях и со всей силы дернул их на себя.
Не должна она расплачиваться за мои ошибки так жестоко! С трудом разлепил глаза и бросился к двери, еле обогнув Алису и едва успел выбежать во двор, как меня будто разорвало пополам. Кажется, снес небольшую елку, когда раскрыл крылья, повалил забор и рухнул сверху на навес, завалив поленницу.
* * *Как же хотелось умереть! Я взвыла в ужасе, раскрыв губы и чувствуя, что удлинившиеся клыки уже не помещаются во рту. Держал только взгляд Джинна. Отчаянный, собранный и жесткий.
Он вдруг сжал меня сильнее, впечатывая в свою грудь, несмотря на то, что когти вспарывают его плоть, и, оперевшись о стену, сполз со мной до самого пола:
— Майрин, — шептал на ухо, — тише, я тебя не брошу, малышка, — рывком втянул воздух, когда мои кисти свернуло от судороги и когти вошли глубоко в его плечи. — Тише, все будет хорошо, успокойся, я с тобой, я тебя не брошу. Вместе мы все преодолеем… Люблю тебя больше жизни…
Кровавые ручейки рисовали нити причудливой сети, в которую мы оба угодили.
Я не сразу осознала, что дрожа лежу на плече Аршада и провожаю алые струйки взглядом. Пальцы заскользили по его липкой коже, я всхлипнула… и заплакала.
— Аршад…
— Тш, — он так и не выпустил меня из рук. Рывком поднялся, прижимая к себе, и понес через гостиную: — Все хорошо… Все позади.
И я держалась за него как никогда. Даже стоя под струями воды, не могла расцепить руки — казалось, стоит его отпустить, и чудовище снова рванется наружу.
