Алекс пожелал спокойной ночи сразу, а Алиса вернулась с травяным чаем:"
"— Зул, что случилось? — уселась в кресло рядом с кроватью.
— С Ней не все в порядке, — тяжело прохрипел, глядя в потолок. — Надо вытаскивать… срочно.
— Ты сможешь?
Сможет.
В ушах все еще стояло ее хриплое «Аршад» и тихий всхлип. Я боялся признаться себе, но понимание все же всплыло на поверхность, и по телу прошлась судорога отчаянья — она хотела умереть в этот момент. Такую эмоцию не перепутать ни с чем…
— Зул…
— Алиса, прости, я сегодня собеседник никакой…
— Боюсь за тебя… Боюсь оставлять одного.
— И я очень это ценю. Справлюсь, не переживай.
Она встала, повозилась, и я понял, что Алиса укладывает рядом с подушкой мобильник:
— Звони, если что…
— Спасибо, — улыбнулся слабо.
Когда за ней тихо хлопнула дверь, я зажмурился и шумно втянул воздух, стараясь взять себя в руки. Тело знобило, от отчаянья хотелось реветь раненным зверем. То, что сделано — не изменить. Остается только расхлебывать.
Я прикрыл глаза…
Если Она меня зовет, то и я могу.
Отчаянно хотелось коснуться Ее, прижать к себе, успокоить… и задушить Джинна за все, на что тот обрек мою девочку.
«Я ведь даже имени ее не знаю…»
— Спокойно, — выдохнул в тишину.
Просто… Это должно быть просто. Она — моя половина, родная душа, она откликнется…
«Мррр,» — вдруг ткнулось теплое в солнечное сплетение, и губы дрогнули в улыбке. Из темноты, в которую погрузился, проступили очертания кошачьей мордочки. Хищная, хитрая…
«Красавица, — я замер, не спеша приближаться, боясь спугнуть.
— Какая красивая ты у меня…»
Хищница навострила большие уши с кисточками, не спуская с меня глаз.
«Помнишь меня? — вырвалось глупое. Откуда ей помнить? Хотя, а вдруг? — Не бойся, я не обижу».
Зашипела, оголяя клыки.
«Дикая, — улыбнулся. Ну а что я хотел? Она меня не знает… Или? Ее зверь потянулся носом ближе, шагнул из темноты, встряхивая крыльями, и я едва не отшатнулся… Хороший подарочек!
Мантикора!
Одно неверное движение — и я труп, если не смогу приручить зверя в реальности.
Я почувствовал, как по виску скатилась холодная капля пота, но не двинулся, ожидая. — Редкая ты…»
Если не последняя, как и я сам.
Мантикора громко заурчала и вальяжно развалилась, подставляя живот. И я не стал расшаркиваться, пока та не передумала. Потянулся ближе и коснулся шелковой шерстки, запустил пальцы глубже… Призрачные ощущения не дарили полной картины чувствам, но мы оба явно получали удовольствие. Урчание усилилось.
«Ты совсем одна», — догадался я.
