Чувственные ласки привычно обжигали, аромат кожи Аршада с примесью запаха крови, наконец, избавил от душевных метаний, я обвила его бедра, требуя всего и сразу:
— Пожалуйста, — простонала, выгибаясь. — Хочу тебя…
Но Аршад схватил за волосы:
— Посмотри на меня, — потребовал жестко. — Смотри на меня… Я тебя трахаю. Ты — моя! И ничья больше. Тебе ясно?..
Я не смогла ответить. Веки так и норовили дрогнуть, пока его большой член рывками толкался все глубже, но он держал взглядом, сжимая пальцы на затылке.
— …Ты будешь моей? — прошипел сквозь зубы.
— Да… — выдохнула еле слышно и вскрикнула, когда он рывком заполнил меня.
— Не слышу!
— Да!
Он вжал меня в кровать, оживляя нашу привычную агонию, вдыхая в нее пламя. Мне иногда казалось, что в Аршаде тоже живет зверь — ненасытный, дикий, неуправляемый, и он теряет над ним контроль только со мной.
Закинув мои ноги себе на плечи, он заполнял меня рывками до предела, на грани боли, пока низ живота не скрутило непривычно сильно, будто ледяную корку пробило, и та врезалась во внутренности осколками, сметаемая в следующий миг горячей лавой его семени.
Я снова полосовала грудь Джинна когтями, не в силах понять, убивает он меня за что-то или так выглядит его страсть на полную мощь. Лоно пульсировало и ныло так, что казалось, меня сейчас завяжет узлом. С губ сорвался звериный вой, и Аршад снова впился в них, жадно целуя:
— Спасибо, — шептал непонятное, — спасибо, милая… Любимая моя…
— Ты с ума сошел? — рыкнула я. — Убить хотел?!
— Что? — приподнялся он на руках, довольно скалясь.
— Тебе не понравилось?
— Мне было страшно! — вскинулась я, но он снова прижал к кровати. — По монстру моему соскучился?
Но тот будто и не ночевал дома — я настороженно вслушивалась в себя, но животного не чувствовала.
— По тебе настоящей, дикая моя, — улыбнулся Аршад и скользнул пальцами по все еще дрожащей сердцевине, вынуждая снова дернуться.
Я зло раздула ноздри, тяжело дыша. Утреннее умиротворение и спокойствие разбилось вдребезги, будто и не было его! Произошедшее не нравилось, отрезвляя и швыряя в безрадостную реальность: я согласилась за него выйти… Стать его.
Не потому, что хочу. А потому что боюсь…
* * *Мира. Ее зовут Мира.
В горле так пересохло, что язык прилип к нёбу. Одинокое утро после ночи, проведенной с ней, казалось стылым до тошноты. Я слышал ее дыхание, чувствовал сердцебиение. Касался мысленно, успокаивал, стерег ее сон и только под утро отключился, вымотавшись.
