И Мирослав, и Алекс уже, кажется, не замечали, но постоянно касались своих жен, что-то коротко сообщали на ухо, обменивались короткими многозначительными взглядами, что создавало совершенно невероятную для моего понимания картину. Я думала, что «истинная» нужна только для одного. К ней тянет, и никуда не деться. Но эти две пары разрушали мое едва сформировавшееся убеждение. Они на самом деле питали друг к другу чувства такой силы, что не видели необходимости сдерживать их даже в таких простых вещах.
— Зул, выглядишь отлично, — улыбалась Анна, мама Алисы.
— Это ты его еще в лесу не видела, — заметил напряженно Мирослав, и они с Драконом обменялись взглядами.
— Мама, — косилась на Азула одна из дочерей Алисы, — а это тот самый дракон?
— Да, Варь, мой босс — настоящий дракон, — гордо подтвердила Алиса.
— А Мира тоже дракон?
— Нет, Мира…
— Рысь, — закончил Азул. Его рука все это время лежала на моей талии, и он снова притянул меня к себе. — Только с крыльями.
— Ух ты! — восхитились девочки одновременно. — А она может оборачиваться?
— Да, Мира может, — кивнул он довольно.
С этого момента, кажется, я стала предметом вожделенных взглядов. И это было совсем уж дико. Я ведь считала себя монстром столько лет! А теперь… рысь с крыльями! Чудо чудное.
— Можно вина? — глухо попросила я и вцепилась в бокал.
— Ты как? — шепнул мне на ухо Азул, и показалось, что вино нагрелось в моей руке.
— Что имел в виду Алекс, когда сказал, что не узнал меня в лесу?
— Ты пахла… по-другому, когда я тебя привез, а так как он больше тебя не видел, не узнал сразу…
— Я изменила запах? — повернулась к нему.
— Ты приняла душ и провела ночь со мной, — еле заметно улыбнулся он и вдруг подался вперед, касаясь губами уха: — Теперь ты пахнешь мной.
Показалось, вино ухнуло в низ живота, минуя желудок. Между ног ошпарило и сжалось с такой силой, что над губами выступила испарина. А мысль о том, что все все слышат, чувствуют и понимают, бросило в холодный пот.
— Я подышу, — шепнула Дракону, но он неожиданно встал вместе со мной и, извинившись, повел меня к выходу.
— Мира, — притянул к себе, когда мы вышли на веранду, и горячие щеки приятно обожгло морозом, — все хорошо…
— Я не могу быть с ними! — взвыла, выдираясь из его рук. — Это странно! Это бесит и изводит! Я будто голая там перед всеми!
— Не преувеличивай, — нахмурился он.
— Может, тебе и нравится меня так им демонстрировать…
— Я не демонстрирую! — прорычал он неожиданно резко.
