Все это раздирало душу, душило, и не было конца этой пытке!
— Он надел мне браслеты, зная, что теперь я — легкая мишень для его врагов?
— Он мог тебя защитить от любого своего врага, — чеканил Азул, не делая попыток приблизиться. — С той силой, которая у него была…
— Была? — прищурилась я.
Не уверена, что мне было интересно — я просто задавала вопросы по привычке, как на процессе.
— Я лишил его части силы, чтобы иметь возможность добраться до тебя.
— Ты пришел с какой-то лампой… — вспомнила я.
— Да, эта лампа была средоточием его силы. Я ее потушил. Аршад когда-то украл мое средоточие силы — тебя. Я поступил также.
— Я была твоей силой?
— Да.
— Но я же у тебя есть.
— Теперь да.
— А Аршад свою силу уже не вернет.
— И Аршад может вернуть.
— Но сейчас он стал уязвим для своих врагов?
— Он стал слабее, — прозвучал его голос устало. — Но по-прежнему остается сильным Повелителем.
Тяжело ему дался этот поступок, только я не могла понять — почему.
— Почему ты так о нем говоришь? Почему не мечтаешь размазать за то, что он сделал с тобой и мной?
— Сделанного не вернешь, — все больше мрачнел он, и я чувствовала, как он отгораживается, не желая обсуждать это, — обладая такой силой, я не могу пользоваться ей необдуманно. Аршад — не самый плохой из Повелителей, при нем какое-никакое, а равновесие было. До сегодняшнего дня…
— Что случилось сегодня?
Азул глянул на меня загнанным взглядом:
— Он объявил войну Совету Высших Правящих, мировому правительству оборотней, и теперь выселяет оборотней со своих территорий.
— Зная, что в твоих руках — его смерть?
Мы поменялись с Азулом местами. Теперь он хотел спрятаться.
— Он знает, что я не убью его.
— Он что, твой нерадивый братец? — вскипела я. — Позволяет себе все, зная, что старший его не убьет, а остальное пережить вполне себе можно…
Да, меня бесили его недомолвки и то, что не понимаю его отношения ко всему этому. Но лучше бы я промолчала. Потому что Азул так на меня посмотрел, будто я стянула с него штаны перед всеми. Столько изумления пронеслось в его взгляде за несколько секунд, сменившегося такой вселенской усталостью, что я не сомневалась больше. Шагнула к нему и заглянула в глаза:
— Давай спать? — встала на носочки и осторожно обхватила ладонями за шею. — Тебе же надо иногда спать?
— Надо, — улыбнулся он устало и заключил меня в объятья. — Прости, привычка скрывать все ото всех в целях безопасности…
— Будь мы на суде, я бы тебя вывела на чистую воду, — усмехнулась я.
