Я и не помню, когда последний раз видел его в таком состоянии. Мало что могло вывести его из равновесия. — Бледная, еле дышит…
— Что врачи? Почему не позвонил?
— Я звонил Мирославу!
Я метнулся взглядом к Карельскому, но он только прикрыл глаза:
— Ты как раз спустился в холл, быстрее бы все равно не приехали, — холодно парировал.
— Что врач?! — потребовал я, переводя взгляд на Карла.
— Не в его компетенции, — процедил.
Мы неслись по черным коридорам, и я проклинал любовь Правящих к драматической архитектуре.
Сколько меня тут не было? Лет двадцать? Кажется, да. А ничего не менялось.
Дверь в кабинет Киры была распахнута, слышались встревоженные голоса. Я вбежал внутрь и, не тратя времени на церемонии, протолкнулся к дивану. Роль буфера принял на себя Карл, объясняя что-то за моей спиной и расталкивая присутствующих.
Кира и правда не изменилась, но сейчас казалась уязвимой и беззащитной, как никогда. Она будто спала, но это не так. Светлые волосы показались серыми, кожа побледнела до пергамента, грудь вздымалась еле заметными толчками, пытаясь удержать жизнь.
— Выходите все, — скомандовал я глухо.
Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что произошло.
— Пороть ее некому было, да, Карл?
— Ты же не появлялся, — отозвался тот укоризненно за спиной.
— Ты тоже выходи, — я быстро снял пиджак и расстегнул пару пуговиц рубашки на горле.
— Что с ней?
— Она решила прогуляться за грань с разведкой, видимо… — мотнул я головой. — Выходи. И никого не впускать.
Когда в кабинете стихло, я взял ледяную ладонь Киры в руку и прикрыл глаза.
Так и есть. От нее тянулась золотистая нить во тьму — мое персональное приглашение. Идти по нитке неприятно, будто на привязи, но Аршад мою защиту теперь пробить не мог, и ему не оставалось ничего другого, как выслать мне приглашение.
Вскоре тьма рассеялась, и я оказался в пустыне. Над головой висело добела раскаленное солнце, а в мареве колыхался призрачный силуэт белоснежного дворца…
Дворца, которого уже не было лет двести, но память о нем осталась болезненным рубцом на сердце.
— Азул…
Я обернулся.
— Помнишь? — Аршад стоял за моей спиной, вглядываясь в мираж.
— Как я могу забыть? — а я смотрел только на него. — Отпусти Киру, она уже еле дышит. Я пришел.
Джинн перевел на меня горящие пламенем глаза:
— Тебе всегда нужно быть первым, в сверкающих белоснежных доспехах, — оскалился он. — Ты все равно всех не спасешь…
— Опасно делить мир на белое и черное, — прищурился я.
