Пальцы и плечи сильно напрягаются, я медленно поднимаю голову и закрываю глаза, сосредотачиваясь на притягивании к себе огня.
Магия – основа всего. Когда кто-то из нас создаёт пламя, он преобразует внутренний или внешний поток в искру, которая, разгораясь, может стать самым обычным огнём. Но можно сделать и наоборот.
Мне не удержать в себе столько силы, поэтому втягиваю энергию окружающего пожара, одновременно с этим преобразую в холодный поток, который направляю вверх.
Жуткое на самом деле ощущение. Вокруг меня бушует пламя, а всё тело морозит.
Столько силы…
Магия мешается с кровью и, кажется, превращает её в раскалённый металл. Чувствую, как меня трясёт, но задействую всю имеющуюся у меня волю, чтобы не упустить концентрацию.
От меня зависит, сколько людей встретят завтрашний день. Я не имею права отступать. Чего бы это ни стоило.
Даже если жизни.
Глава 39. О силе и слабости
Инга
Сознание возвращается вместе с тошнотой и пустынной сухостью во рту. Из горла вырывается тихий хрип, отзывающийся болью в голове.
Как будто меня долго по ней били.
Прислушиваюсь. Кажется, как будто в помещении никого нет, но я не доверяю своему слуху, потому что в ушах гудит так, словно я под водой.
Заставляю себя открыть слипшиеся веки и пытаюсь рассмотреть хоть что-то перед собой. Первое, что вижу – позолоченная колонна с основанием, украшенным лепниной. Но не потому, что это красиво, нет.
В него вбит крюк, к которому прикреплена толстая металлическая цепь. И первое же моё движение подтверждает родившуюся догадку – на ней сижу я.
С трудом опираюсь скованные наручниками руки и сажусь, приваливаюсь к стенке. Онемевшими пальцами щупаю шею, чтобы найти на ней жёсткий металлический ошейник. Гаргулья срань. Я как собака на цепи.
Сжимаю и разжимаю кулаки, пытаюсь почувствовать Ала или хотя бы магию, но вокруг пустота. Старый хряк."
"– О, я вижу моя игрушка, наконец-то пришла в себя, – с другого конца помещения доносится, по-моему, самый противный во всём мире голос.
– Ты как, не против чуть-чуть поиграть.
– Да пошёл ты, – выплёвываю я, и на меня тут же обрушивается поток ледяной воды.
Я захлёбываюсь, дыхание перехватывает, а когда всё заканчивается, едва могу вдохнуть, потому что лёгкие сдавливает жутким спазмом.
– Как некрасиво посылать своего мужа, – заявляет Фредерик, всей своей мерзкой тушей возвышаясь надо мной. – Тебе нравятся мои игры?
– Какой же ты мерзкий, – хриплю я. – Отвратительная мразь.
