В закрытом городке ужасных отцов и жестоких мать-попугаем, Инга кажется настоящей редкостью: она дракона любит больше всего на свете. Но когда приходит непростой момент – она продана за бессмертное состояние своему императорскому сопернику, и только надежда на бесценную награду помогает ей выжить в этом жестоком мире....
Похоже, «Истинная одержимость дракона» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Не знаю уж, связано это с моими словами или он выражает отношение к ситуации в принципе.
— И что стоит за этим беспокойством? — он опасно сужает глаза. — Ты знаешь, что будет тебе за подобные вольности?
Я горько усмехаюсь и качаю головой.
— Твои идиотские правила всё только портят. Нас обвинили ни за что. Его подружка истеричка, которая не понимает, к каким последствиям приведёт её кудахтанье. Я не хочу, чтобы Саймона наказали за то, чего он не делал. И вообще, он просто выполнял твой же приказ — довести меня до комнаты.
Тенгер ещё немного стоит, придирчиво рассматривая моё лицо, а после кивает своим мыслям и указывает взглядом на коридор.
— Хорошо. Идём.
Я неуверенно отступаю и обнимаю себя за плечи. Без рук ректора становится очень холодно, а ещё стыдно. Мало того что всю грудь ему слезами залила, так ещё и подставила. Учитывая, какие здесь все психи, страшно представить, что ему за подобное проявление близости может быть.
Надо всё же почитать ту книгу.
Плетусь за ректором, отставая на несколько шагов. Взгляд скользит по широким плечам, скрытым одеждой, но я прекрасно помню красивый рельеф его спины, тени и блики света, подчёркивающие его глубину. Не пытаюсь отмахнуться от них. Сейчас этот «непростительно распутный» образ дарит чувство безопасности.
Я думала, что Саймона придётся долго искать, всё-таки здесь много камер, и я не видела, в которую поместили его, но ректор будто чуял, к какой двери нужно было подойти. А может и правда чуял.
Поворот замка, я выглядываю из-за плеча Тенгера. Саймон сидит на полу, напротив двери. Увидев ректора, он сперва ухмыляется, сверкнув глазами, но когда замечает меня, по его лицу пробегает тень тревоги. Я читаю его беззвучный вопрос как: «цела?» и улыбаюсь, чтобы соврать, будто я в норме.
— На выход, — ректор отходит в сторону. — Но от цветка держись подальше.
— Нельзя, — возражает Саймон, поднимаясь. — Везучая она. Два дня тут, а приключений словила столько, сколько другие и за всё время обучения не проживают.
Я вздрагиваю и кошусь на ректора. Только бы не психанул и не запер его тут. Вот зачем нарывается? Отпускают — беги резче!
— А это уже не твоя забота, — хмыкает Тенгер.
— Приставьте приглядывать. Через приказ, — Саймон опускает подбородок. — Не со всеми проблемами она сама справится.
— А ты, значит, поможешь? — в голосе ректора звякает металл.
Они сверлят друг друга взглядами, стоя на пороге карцера.
