В закрытом городке ужасных отцов и жестоких мать-попугаем, Инга кажется настоящей редкостью: она дракона любит больше всего на свете. Но когда приходит непростой момент – она продана за бессмертное состояние своему императорскому сопернику, и только надежда на бесценную награду помогает ей выжить в этом жестоком мире....
Похоже, «Истинная одержимость дракона» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Завернув за угол, я прислоняюсь к стенке, касаюсь её затылком и закрываю глаза.
Прохладный камень приятно холодит и немного успокаивает. Но только до того момента, как над ухом раздается знакомый раздражающий голос.
— Убедилась, птичка, что тебя надёжно окольцевали? — усмехается Тимонт.
Открываю глаза и перевожу раздражённый взгляд на придурка.
— Я бы тоже злился, — пожимает плечами он. — Но тебе повезло. Я могу помочь тебе снять эту штуку, — указывает взглядом на мое запястье. — Не за просто так, конечно.
Его сальный взгляд вызывает брезгливость, а Тимонт ко всему прочему, ещё и тянет ко мне свои пальцы.
— Руку убери, а то лишишься этого столь нужного тебе в душе инструмента, Тимонт, — Саймон появляется, как обычно, будто из ниоткуда.
— И кто мне тут указ? Котик? — чуть оскалившись и обнажив клыки, говорит Тимонт. Тоже оборотень?
— Ты бы спрятал зубки, а то молочные, держатся плохо, — ухмыляется Саймон. — Инга, тебя ректор вызывает. Велел проводить.
Тимонт морщится и когда я иду следом за Саймоном, провожает взглядом прямо до поворота.
— Зачем я опять ректору? — хмуро спрашиваю я.
— Понятия не имею, — пожимает плечами кот. — Я придумал.
Я приоткрываю от неожиданности рот.
— Зачем?
— Погоди, а тебе нравилось общество этого напыщенного индюка? — он поднимает бровь. — Ну а нет, так айда на крышу.
Он тут же отодвигает одну из картин на стене, открывая проход. Я на миг замираю, а потом меня затаскивает в черноту сильная рука Саймона.
Надо будет запомнить этот проход.
— Держи, — Саймон протягивает мне мою шкатулку. Целую.
Беру её, пробегаюсь пальчиками по деревянному узору на крышке, открываю, закрываю. Чувствую запах дома и на сердце становится тоскливо.
— Саймон, зачем ты со мной носишься? Зачем я тебе? — глядя вдаль, спрашиваю я. — Ты же подставляешь себя, общаясь со мной.
Жду, что он опять сморозит какую-то глупость или отшутится. Но Саймон сначала молчит, а потом, цыкнув, говорит:
— У меня была сестра. Старшая, — кидаю на него взгляд, замечая, как оборотень слегка морщится и смотрит прямо перед собой, но будто ничего не видит. — Наивная, милая. Её все любили.
