Внутри этого пустого пространства, я растворялась в одиночестве, ощущая безумие на пороге сознания... Только тихий эх смеха скользил мимо невидимой черты, а шепот над ухом заглушался насмешливо-протяжным «Ма-ара, моя Ма-ара». Я пыталась выкрикнуть его имя — но он не отставал. Здесь и сейчас, близко и далеко, его присутствие заставляло меня распаляться до безумия. Его имя звучало как навязчивый крик в глубине сердца....
А что день рождения… Не забывай о том, кто будет главным завтра гостем.
И эти слова эхом повторялись у меня в голове, когда я в слезах бежала в комнату.
Утро, полное трагичных мыслей и жгучей обиды, началось еще раньше обычного. Потому что окно, за которым небо только-только начинало голубеть, было мною распахнуто, а веревка, украденная из чулана слуг, привязанная одним концом к декоративному выступу на стене, другим лежала у меня в руках.
«Сбегу и уйду в рыцари» — решительно вторила я, сжав кончик в кулаке.
Вспоминая об этом, я каждый раз поражаюсь, каким чудом тогда не сорвалась с высоты шести метров. Пусть то был лишь второй этаж, но Аймиты любили очень высокие потолки. Тогда я и выяснила, чем мальчики отличаются от девочек.
Тем, что на авантюру идут не в туфельках с весьма немаленьким для ребенка каблучком и пышном наряде!
Но с горем пополам задуманное удалось. Наделав на руках, не знавших никогда ничего тяжелее иголки для шитья или пера, мозолей, перепугавшись вусмерть, я, стоя на долгожданной твердой земле, еще некоторое время потратила на то, чтобы отдышаться.
В тот день я также и выяснила, что сторож у наших ворот действительно спит десятым сном, оттого и дракону пройти, и мне выйти было легко.
Госпожи Карины в тот день дома не оказалось. Зато был Ник, несказанно обрадовавшийся мне, несмотря на убийственно раннее время. Мы пошли готовиться к посвящению в рыцари. Платье закрыли самодельные латы, руки долго привыкали к деревянному мечу. Подарка лучше придумать было невозможно.
Посвящение само проводить решили на заднем дворе Ника.
