Внутри этого пустого пространства, я растворялась в одиночестве, ощущая безумие на пороге сознания... Только тихий эх смеха скользил мимо невидимой черты, а шепот над ухом заглушался насмешливо-протяжным «Ма-ара, моя Ма-ара». Я пыталась выкрикнуть его имя — но он не отставал. Здесь и сейчас, близко и далеко, его присутствие заставляло меня распаляться до безумия. Его имя звучало как навязчивый крик в глубине сердца....
Крики! Вопли! Боевой звон… хм, стук дерева!
Мне еще никогда не было так весело. Я даже позавидовала тогда противоположному полу, которому разрешалось такое не только играть, так еще и всерьез идти потом тренироваться, биться, воевать…
Увидь меня тогда мама — боюсь, сердце леди Аймит могло бы подвести. Но, к счастью, она не видела, а потом… Потом таких моих забав уже не было.
Все закончилось в один неудачный момент, когда дракон в моем лице как раз расправлял крылья. Резко стало холодно. Спазмом сжались мои внутренности, дрожь пробежала по спине.
За мной, словно в тонкое издевательство, оказался тот, кого я так яро изображала все это время. Дракон. Не просто дракон — НАСТОЯЩИЙ, не скрытый, как я уже привыкла, кожей человека, а огромный ящер с крыльями.
Сердце пропустило удар. Страх загустил кровь, и ногти впились бы в кожу, если бы руки не сжимали в этот момент рукоять меча.
Меньше всего я ожидала, что он появится ТАК. Его горящие красным огнем глаза вводили меня в смесь сумасшедшего восхищения и ужаса. Некое безумие ударило в голову, покреплённое адреналином от пережитых впечатлений и возбуждения.
И вместо того, чтобы отступить, закричать, убежать, я подняла меч «острием» прямо к морде дракона и сжала губы.
— Уходи! — велела я, чувствуя, как трясется оружие в дрожащих руках.
Взгляд его был задумчивым. Красные огоньки горели, как потом выяснилось, не в ярости, просто у дракона всегда в этой форме такой их цвет. В этот миг ему просто было интересно.
Смешно подумать, чего я ожидала, поведя себя таким образом, но когда дракон совершенно серьезно мне подыграл, подался вперед и уткнулся прямо мне в острие, шок был таким, что забылись и страхи, и обиды.
Удар «меча» пришелся на ноздрю. Зверь тихонько, жалобно застонал, после чего вытянул лапы и безвольно опустил крылья. Голова повалилась на землю, а из пасти высунулся кончик языка. Глаза, естественно, он закрыл в обмороке.
А кончик хвоста нетерпеливо игриво подрагивал.
В следующее миг пораженную тишину нарушил мой тихий смех.
