Внутри этого пустого пространства, я растворялась в одиночестве, ощущая безумие на пороге сознания... Только тихий эх смеха скользил мимо невидимой черты, а шепот над ухом заглушался насмешливо-протяжным «Ма-ара, моя Ма-ара». Я пыталась выкрикнуть его имя — но он не отставал. Здесь и сейчас, близко и далеко, его присутствие заставляло меня распаляться до безумия. Его имя звучало как навязчивый крик в глубине сердца....
Напряжение спало, дрожь утихла, потому что невозможно бояться, когда перед тобой валяется огромная голова ящера с комично высунутым языком, поверженная… Зубочисткой, фактически!
— Теперь принцесса свободна, — весело объявила я дракону. Ну, и заодно толпе зрителей в виде обескураженных рыцарей, поронявших в ужасе свои смертоносные орудия."
"Я недолго подумала и, оборачиваясь к мальчикам, хотела было попросить нас вместе уйти и дать трупу… Э-э… Развеяться (не будет же он в этой форме вечно), но не успела открыть рот, как в спину что-то едва ощутимо ударило, и серая масса поднимающимся облаком распространилась на всех, кто тут стоял.
— Вы совсем невоспитанный, — буркнула я, скрещивая на груди руки. Дракон смотрел на меня снизу вверх через свой хитрющий прищур и явно не испытывал угрызений совести.
— Мари, ты знаешь его? — восхищенно поинтересовался первый из мужественно взявших себя в руки рыцарей. И им оказался Ник, в ком я не сомневалась.
Я неуверенно перевела взгляд с довольной морды на лицо друга, измазанное пеплом или чем там дракон плевался, заодно порадовалась, что стояла спиной, и, глубокомысленно мыкнув, кивнула.
— Значит, г-господин дракон не ест детей, а… Поиграет с нами? — выдвинул следующее храброе предположение Винд. Голос его дрогнул, но на лицах многих уже было больше любопытства, чем страха.
Я не ответила. Просто как-то получилось, что спустя минуту уже растерянно наблюдала за тем, как дракон — тот самый жуткий монстр, который мне в кошмарах являлся, огромная смертоносная ящерица… Играет. Он даже никого не попытался никого съесть! Даже не прикусил! В этот момент хладнокровность крылатых пресмыкающихся всерьез встала под сомнение — таким теплым был этот жутковато-красный взгляд.
Почему-то на меня, когда я попыталась присоединиться, внимания совсем не обратили, что было даже немного обидно.
Так мое отношение к дракону в корне поменялось. Впервые я увидела в нем, как ни странно, в шкуре ящера, человека. Чувствующего, добродушного и интересного.
Праздник пришлось свернуть, когда раздался голос госпожи Карины, возвратившейся в дом.
