Внутри этого пустого пространства, я растворялась в одиночестве, ощущая безумие на пороге сознания... Только тихий эх смеха скользил мимо невидимой черты, а шепот над ухом заглушался насмешливо-протяжным «Ма-ара, моя Ма-ара». Я пыталась выкрикнуть его имя — но он не отставал. Здесь и сейчас, близко и далеко, его присутствие заставляло меня распаляться до безумия. Его имя звучало как навязчивый крик в глубине сердца....
"
"Однако все бывает в первый раз, и утро этого дня открыло для меня ужасы одной из худших вещей в мире — похмелья от неверного смешения магических алкогольных напитков. Магия обычно добавляла винам, шампанскому или ликеру особые вкусы, свойства, и поэтому такие стоили и ценились особенно высоко, но был у них побочный эффект, о котором вчера под конец я забыла напрочь.
Их нельзя было смешивать без перерыва в минимум час.
Судя по моему состоянию по пробуждению, я совершала эту грубейшую ошибку как минимум до тех пор, пока не заканчивалась моя память о вчера.
Мне было плохо. Мне было немыслимо, невиданно, нереально плохо. Зверская боль разрывала мою, надо признать, бестолковую донельзя голову, и свет казался не просто немил — он был люто, садистски беспощаден. Так я ощущала себя в свое первое одинокое контрмагическое похмелье.
Не знаю, какими нечеловеческими усилиями я вспомнила обезболивающее заклинание, не передать словами, как старалась вырисовать символ трясущимися пальцами в воздухе и как умоляюще обратилась к своей магии. Но смогла, в конце концов да, я сделала это, выжила и поспешила в ванную, потому что поздняя тошнота было тоже одним из прилагающихся омерзительных последствий.
В то утро я зареклась никогда, никогда в жизни больше не пить. А потом, только умывшись, глядя на уставшее лицо в отражении зеркала и впервые замечания жуткие, пусть и не сильно заметные мешки под ними, вспомнила о второй беде, не менее страшной, чем та, которую я все-таки пережила. И шанс, что я и вовсе могла во второй раз пережить, был не так уж мал.
«Жду утром в девять, не опаздывайте, не то я действительно буду вынужден наказать вас. За все».
На надкроватных часах, к которым тотчас я остервенело кинулась, было девять пятнадцать.
Путь до учебного корпуса еще никогда не был у меня настолько короток. Мой транспорт отсутствовал? Так это не помеха, одолжила чужой. На дороге какой-то застой? Ничего, объехала, сбив при этом чье-то летящее письмо (обойдется уж без своих любовных посланий кто-то, подумаешь).
