Внутри этого пустого пространства, я растворялась в одиночестве, ощущая безумие на пороге сознания... Только тихий эх смеха скользил мимо невидимой черты, а шепот над ухом заглушался насмешливо-протяжным «Ма-ара, моя Ма-ара». Я пыталась выкрикнуть его имя — но он не отставал. Здесь и сейчас, близко и далеко, его присутствие заставляло меня распаляться до безумия. Его имя звучало как навязчивый крик в глубине сердца....
Затем бархатное понижение нот и постепенно наращиваемый ритм. Быстрее, быстрее, и взмахи, пируэты, смелые па растворяются в вихре головокружительной страсти. С непривычки сбивается дыхание; я знала этот танец вскользь, только из своего любопытства и милости учителя танцев. Как я и сказала, виерсо не одобрялся в свете, поэтому и среди адептов его мало пар танцевало. В программе вечера он был чисто по традиции, из бунтарства, которое являлось неотъемлемым аспектом жизни молодежи, золотой или даже серебряной (медных я не считала, у нас, по крайней мере в академии, простой массовки не было).
И самое главное, что было в этих плясках — взгляд, не отрывающийся от меня, пронзительный, яркий; сколько бы ни гадала, у меня никак не получалось даже близко угадать его значение.
На негнущихся ногах я пошла к своим, понимая, что весь остальной вечер теряет для меня значение на фоне этой таинственной встречи. Даже тот факт, что каким-то чудом виерсо умудрились станцевать еще и Тай с Ариной, вырвавшей его все-таки из лап Эли, не вывел меня из оставшегося оцепенения. Слишком неясными, смешанными были мои ощущения.
Не было странным, что тогда я, пытаясь затушить жаркий эффект и заглушить вопросы, на которые не было ответов, несмотря ни на что, выпила.
Вечеринка была неплоха.
Часть четырнадцатая
Зеркала
Я происхожу из древнего, богатого и уважаемого рода с чистейшей родословной и прекрасными связями. Была воспитана как леди, в лучших условиях, в достатке и любви, получила лучшее образование на дому и никогда по-настоящему не была несчастна.
