Внутри этого пустого пространства, я растворялась в одиночестве, ощущая безумие на пороге сознания... Только тихий эх смеха скользил мимо невидимой черты, а шепот над ухом заглушался насмешливо-протяжным «Ма-ара, моя Ма-ара». Я пыталась выкрикнуть его имя — но он не отставал. Здесь и сейчас, близко и далеко, его присутствие заставляло меня распаляться до безумия. Его имя звучало как навязчивый крик в глубине сердца....
Из-за этого с шуршанием елочной мишуры зимнее одеяние спадало вниз, тем самым частично раздевая ветвь.
Размышления о прелестях нахождения на свежем воздухе успешно не подпускали тревожное чувство из-за недосказанности перед Шайканом и ситуации с Кирсом. Я успокаивалась. Однако путь вечно, оно и хорошо, не стал тянуться, и вскоре это временное затишье (не перед бурей ли?) пришлось оставить.
— Мы на месте, — растерянно прошептала Арина, остановившись в шаге от меня. В некотором ступоре, и я, и она обескураженно смотрели на то, что представило из себя место назначения.
Слева от нашей тропинки обрывалась частично линия деревьев. Поляна была небольшой, я видела, по крайней мере, ее контур, но прогуляться было можно. Что сразу привлекало внимание, так это нарисованный ровно посередине нее подозрительным красным цветом знак — нечто, отдаленно напоминающее пентаграмму, но без звезды. Я так поняла, для ритуала. Рядом со знаком, спиной к нам, застыла высокая фигура в академической форме, и я не слишком уверенно предположила в ней Кирса.
Он был один. Это стало первым звоночком для беспокойства, звучание которого я проигнорировала.
— Кирс? А… Где остальные?
Арина робко прошла вперед, потянув меня за руку (и трусливо сжав мое запястье, видать, чтобы в случае опасности я не вздумала бежать без нее).
Человек медленно повернулся назад. Капюшон спал, открывая неожиданно бледное лицо нашего друга прежде, чем я успела всерьез запаниковала, и вздох облегчения сорвался с моих губ.
Неужели мы первые? Арина ведь говорила, что, когда Кирс пришел к ней, он просил поспешить, потому что все остальные участники пойдут вперед нас.
— Вы первые. Не бойтесь, я не убивал никого и кровью их не чертил символ. Это просто раствор шикрейи, — нервно хмыкнул адепт. Мне показалось, его голос странно дрогнул, будто он до жути боялся не так сказать, что обычно за этим болтуном не наблюдалось. Наверное, слишком сильно парня напрягала впервые столь реальная опасность вылететь из академии — и это при лучшем исходе. — Задерживаются они все.
