Внутри этого пустого пространства, я растворялась в одиночестве, ощущая безумие на пороге сознания... Только тихий эх смеха скользил мимо невидимой черты, а шепот над ухом заглушался насмешливо-протяжным «Ма-ара, моя Ма-ара». Я пыталась выкрикнуть его имя — но он не отставал. Здесь и сейчас, близко и далеко, его присутствие заставляло меня распаляться до безумия. Его имя звучало как навязчивый крик в глубине сердца....
Моей любимой всегда была история о принцессе, томившейся в плену, и драконе, которого побеждал некий мужчина благородных кровей и намерений. Кто знал, что сказки так жестоко воплощаются в реальность?"
"Эта сказка началась в морозное утро марта, когда мне исполнялось восемь полных лет. Мой гость продемонстрировал скверную привычку приходить рано-рано утром, причем это было очень холодное утро: меня разбудили неласковые прикосновения упрямо не желающей уходить леди Зимы. Виной тому было открытое настежь окно, но я точно помнила, что плотно закрывала ставни.
Он не скрывался. Сидел на широком подоконнике, спиной без опоры к раме, и задумчиво на меня смотрел. В какое состояние придет ребенок, увидев на подоконнике незнакомца в своей комнате спросонья, видимо, не учитывал. А может, ему было все равно или он и вовсе наслаждался страхом, затопившим в мгновение меня от пальцев ног до макушки, отдавшись душащим комом тошноты у горла. Это был тот х, смешанно-детский, глубоко подсознательный страх: страх темноты, что полумраком в едва проглядывающихся очертаниях комнаты клубилась, слабо разгоняемая только начавшим свой восход солнцем и страх того, кто в ней, в темноте.
В перепуганном детском сознании возникали сотни вариантов продолжения.
Но он не сделал ничего. Пару секунд еще выдерживал мой перепуганный взгляд, прислушивался к, наверное, оглушительному стуку моего обезумевшего сердца, а потом вдруг улыбнулся уголками губ — может, думал, что успокаивающе, но мне лишь стало хуже — и исчез.
