Внутри этого пустого пространства, я растворялась в одиночестве, ощущая безумие на пороге сознания... Только тихий эх смеха скользил мимо невидимой черты, а шепот над ухом заглушался насмешливо-протяжным «Ма-ара, моя Ма-ара». Я пыталась выкрикнуть его имя — но он не отставал. Здесь и сейчас, близко и далеко, его присутствие заставляло меня распаляться до безумия. Его имя звучало как навязчивый крик в глубине сердца....
Я не решилась никому рассказать ни о самом призраке-мужчине, ни о подарке в виде рубинового кулона, который он оставил, развеяв тем самым хрупкие надежды на то, что все было лишь остаточным сном. Доказав, что более чем реален. Что-то на уровне подсознательного удерживало меня от болтовни, вытесняя отчаянное желание выговориться, спрятаться за спинами своих родных. Мне стало понятно уже тогда, где проходят границы возможностей защиты мамы и папы, и украшение я надевала с дрожью в пальцах, долго провозившись с застежкой, прежде чем вышла из комнаты и начала свой праздничный день.
Долгие, нудные и полные постоянного ощущения дискомфорта следующие месяцы изменений в моем быту не было. Сколько бы ни прислушивалась, с каким бы напряжением ни всматривалась в окружающую реальность, как бы ни ждала: последствия того утра знать о себе не дали. Постепенно я успокаивалась, привыкнув к ощущению тонкой цепочки у себя на шее и перестав теребить ее слишком часто.
Тем не менее, перед днем, когда мне должно было стукнуть девять, переживания вернулись. Я уснула крайне поздно, отчего проспала рассвет. Оказалось, нервы разбушевались не зря, потому что разбудил меня в последний момент тяжелый стук в парадную дверь, звук от которого с улицы донесся до меня из-за приоткрытой по новой привычке форточки в комнате.
Это было странно хотя бы с учетом того, что металлическое кольцо в форме ракнара — животного кошачьего рода на гербе графства Аймитов, висело у нас в качестве декоративного и практически не использовалось.
Я запаниковала.
