Внутри этого пустого пространства, я растворялась в одиночестве, ощущая безумие на пороге сознания... Только тихий эх смеха скользил мимо невидимой черты, а шепот над ухом заглушался насмешливо-протяжным «Ма-ара, моя Ма-ара». Я пыталась выкрикнуть его имя — но он не отставал. Здесь и сейчас, близко и далеко, его присутствие заставляло меня распаляться до безумия. Его имя звучало как навязчивый крик в глубине сердца....
В глубочайше-темных глазах мелькнули странные огоньки…"
"— А вы уже взрослая, Мариабелла, вам есть восемнадцать, — совершенно спокойно ответили мне, напоминая забытый напрочь факт и разбивая тем самым в пух и прах аргументацию моего уже не очень праведного гнева. А ведь я действительно не подумала об этом, еще тогда легкомысленно решив, что, дав мне отсрочку в виде зачисления сюда, он продлил действие своей благотворительной акции «Буду только наблюдать». Выждав паузу, дав мне в осознать, сколь беспочвенна обида на его присутствие, дракон флегматично продолжил: — Я посчитал, что наши отношения слишком сырые, в последние годы вы, взрослея, лишь отдалялись.
Явно мелькнул тактичный намек на поцелуй с незнакомцем, и я привычно ощутила горечь от напоминания мерзких последствий своей глупости. Опустив голову и уставившись в резное дерево парты, я больше не хотела слышать ничего, потому что озвученного было уже предостаточно для того, чтобы он был здесь и делал все, что хотел.
Стало настолько тошно, что накатили незваные слезы. У меня было много обид к нему. Давних, затаенных, накопленных, возникающих. Иногда малообоснованных, но несколько — достойных ненависти. Самой первой, детской и, наверное, вечной остается то, что в его бесспорной власти я нахожусь с самого начала и в будущем не имею из нее выхода. Порой это чувствовалось так остро несправедливо, что мне хотелось по-детски бессмысленно заистерить, закричать, убежать, но этого я делать теперь, конечно, не могла.
— Как я уже сказал, вы взрослая, моя леди, — тон Шайкана ощутимо потеплел, я почувствовала осторожное прикосновение к своему плечу, но посмотреть на дракона это не убедило. Ах, как давно он не называл меня этим нежным «моя леди». Немалым несколько лет, однако. — Даже если вы ведете себя и кажетесь мне ребенком, на вас есть фактическая ответственность. Чем раньше вы ее примете и ваше поведение изменится так, как должно быть, тем будет лучше для вас же.
Ответственность? Единственная ответственность, которая мной была постигнута — повешанная на меня драконом же за судьбу того юноши. Больше ничего подобного я не чувствовала, нет. Любую проблему за меня решат, любое действие, решение — под чужим колпаком, с согласием свыше. О какой ответственности может идти речь?
Но говорить я ничего не стала, лишь кивнула, подтверждая, что услышала его.
