Внутри этого пустого пространства, я растворялась в одиночестве, ощущая безумие на пороге сознания... Только тихий эх смеха скользил мимо невидимой черты, а шепот над ухом заглушался насмешливо-протяжным «Ма-ара, моя Ма-ара». Я пыталась выкрикнуть его имя — но он не отставал. Здесь и сейчас, близко и далеко, его присутствие заставляло меня распаляться до безумия. Его имя звучало как навязчивый крик в глубине сердца....
— А почему все-таки вы тогда дали мне совершить тот побег на самом деле? — неожиданно спросила я, раз уж так кстати вспомнила о нелепых событиях.
Он немного замедлил шаг, повернул голову, одарив меня тяжелым, нечитаемым взглядом.
— Проверил, сможешь ли ты когда-нибудь действительно от меня сбежать, — чуть помедлив, словно подбирал слова, сказал он, и шутки в тоне больше не было.
Каждый раз, когда дракон переходил на «ты», он как бы убирал мой защитный барьер, обращался не как к просто леди, а как именно к собственно…й.
По спине пробежали знакомые уже, родные мурашки если не страха, то нервозности.
— И как?
Перед глазами предстало видение туго натянутой струны, готовой в любой момент спружинить и больно ударить в зависимости от его ответа.
На несколько долгих секунд Шайкан остановился вовсе.
Если привратник у ворот города и удивился, то не рискнул спросить, встретив взгляд преподавателя темного искусства. Нас быстро впустили на территорию, и лорд проводил меня до самого домика. По пути мы встретили пару адептов и лекторов, но не больше — все же время занятий по Керкинской программе нередко длилось аж до пяти-шести вечера, а сейчас только недавно прошел обеденный перерыв.
— Ваша болезнь уже прошла, ведь так? — ехидно уточнил дракон, останавливаясь у входа в здание моего проживания. От этой издевки я покраснела в очередной раз, усиленно пялясь на носки своих сапог, и кивнула. — Никаких следов запрещенной магии я больше чувствовать не должен, учтите. Начиная с завтрашнего дня, по субботам, понедельникам и четвергам у нас с вами будут индивидуальные стимулирующие занятия.
Отказ не предполагался. Я как открыла рот, округленный в невысказанном «о», так его и закрыла, потому что он ждать моего ответа не стал и ушел. Глупым взглядом я проводила его спину до тех пор, пока она не скрылась за поворотом, и, смиренно вздохнув, развернулась к общежитию.
