Внутри этого пустого пространства, я растворялась в одиночестве, ощущая безумие на пороге сознания... Только тихий эх смеха скользил мимо невидимой черты, а шепот над ухом заглушался насмешливо-протяжным «Ма-ара, моя Ма-ара». Я пыталась выкрикнуть его имя — но он не отставал. Здесь и сейчас, близко и далеко, его присутствие заставляло меня распаляться до безумия. Его имя звучало как навязчивый крик в глубине сердца....
— Стой, что? Какая вечеринка, нет!
«Первое слово дороже второго» — было мне тогда ответом. Больно уж хитрой и бессовестной стала в последнее время эта кучерявая гадость, а ведь была невинной скромницей. Как итог, на вечеринке в честь начала семестра, устраиваемую прямо в тот же вечер пятницы не только первым курсом, но и вообще всеми учащимися объединенными усилиями, я все-таки появилась, хотя Арине пришлось еще долго меня пытать, прежде чем я достала наряд, косметику и украшения.
В огромной столовой царил непривычный сумрак. Окна позакрывали плотными шторами, свет давали лишь тускловатые кристаллы, расставленные вразнобой по всему помещению — и все разноцветные, что в совокупности стало сумасшедшей смесью радужного освещения, магически украсили различными вещами от самых простых шариков до живых бегающих и летающих иллюзий.
Студенческие вечеринки в Керкинской академии, хотя эта, в общем-то, была моя первая, представляли из себя некий микс из изящных светских вечеров и простых гуляний где-нибудь в городском баре. Здесь имелся целый собственный оркестр из талантливых адептов, как это и положено рауту, но танцы чередовались то классическими эрьенсами, то страстными, слишком смелыми в приличном обществе (поэтому на балах я почти никогда не встречала таковых) виерсо, а иногда и дикой по нашим меркам риникой.
— А где остальные? — Арина завертела головой в поисках наших, наиболее знакомых.
Арина сегодня была воплощением невинности.
