Ром провела последние семь лет в интернате, где он была единственным домом. Теперь она ищет новый уют, прикасаясь к медальону – древнем артефакту, который давал ей спокойствие с самого детства. Книга оставляет яркий след в сердце благодаря неизведанным функциям этого знака и его тайне.
— Кто бы говорил, — тяжко вздохнула я.
— Пошли. Эмма уже накрывает ужин. А то действительно никуда не уйдём.
Рейнард взял меня за руку и потянул в сторону выхода. Но всё же склонился и запечатлел на моих губах порывистый и голодный поцелуй. Голова моментально закружилась, а дрожь вновь прошила тело. Я вцепилась в пиджак Рейнарда на груди, боясь упасть на ослабевших ногах.
Соблазн отдаться на волю чувств был невероятно велик. Только между нами было слишком много «но». То, к каким семьям мы оба принадлежим, риск потери дара, враги, готовые ударить в любой момент. Как бы хотелось, чтобы у нас появился шанс быть вместе, чтобы исчезло всё мешающее. И если ради этого придётся рискнуть жизнью, я готова пойти на такой шаг.
Вскоре мы всё же заставили себя оторваться друг от друга. Рейнард взял меня за руку и повёл в свои покои, которые находились в другой части особняка.
— Как прошёл твой день?
Такой простой в повседневности вопрос заставил на мгновение растеряться, а потом рассмеяться.
— Редклиф не дал мне скучать. И я связалась через его кристалл с Айкосом. Скучаю по нему. Только он рассказал, что выжимка подлунника не помогла Кайре.
— Видимо, дело не только в составе. Не переживай. Что-нибудь придумаем, — подбодрил меня алмазный.
— Правда?
— Конечно. Я предпочитаю, чтобы ты объезжала обученную виверну, — подмигнул он мне, давая понять, что шутит.
— Спасибо. Мне очень дорога Кайра.
— Я знаю, — улыбнулся он, крепче сжав мою ладонь.
Мы, наконец, добрели до его покоев, и он открыл передо мной дверь. В выполненной в синем и серебряном свете гостиной действительно суетилась Эмма. Накрытый к ужину стол выглядел как настоящее произведение искусства: фарфор с потрясающей красоты росписью, золотые приборы, белоснежные салфетки, аккуратный букет в стеклянной вазе. На эту красоту было страшно даже дышать, чтобы ничего не испортить.
— Ты превзошла себя, — похвалил Рейнард и домоправительница вся зарделась.
— Надеюсь, вам понравится пшарка в моём исполнении, — улыбнулась она довольно.
— Без сомнений, — ответил он, отодвигая стул, чтобы я могла занять место.
Мой паникующий взгляд пробежался по десятку выложенных у тарелки приборов разного размера и сосредоточился на моём испуганном отражении в идеально гладком блюде, скрывающем ужин.
— Эмма, это романтический вечер, — с намёком произнёс Рейнард, не спеша заниматься своё место. — Мы сами себя обслужим.
— О, да, конечно, господин Диамант, — засуетилась она. — Если что-то понадобится, я рядом.
