Ром провела последние семь лет в интернате, где он была единственным домом. Теперь она ищет новый уют, прикасаясь к медальону – древнем артефакту, который давал ей спокойствие с самого детства. Книга оставляет яркий след в сердце благодаря неизведанным функциям этого знака и его тайне.
Как и в прошлый раз он лежал, закопавшись под ворохом сены, и выглядел донельзя несчастным. Но при моём появлении оживился и направился к двери. Вцепившись когтями передних лап, соединённых с крыльями, в прутья своей клетки, он тоскливо заурчал, глядя в мои глаза с мольбой. Я дёрнула замок раньше, чем подумала, настолько грустным выглядело животное.
— Нет-нет-нет! К вивернам нельзя! — ко мне из противоположной части помещения бросилась незнакомая женщина.
Но прежде чем я как-то отреагировала, меня рвануло внутрь денника. Виверн повалил меня на пол, заключил в кокон крыльев и положил голову на мою макушку, начав тихо тарахтеть, словно мотор на низких оборотах. Испуганная женщина подбежала к деннику, но увидев меня приоткрыла рот от удивления. Кажется, я сделала что-то не то...
— Ты… Да как… Невероятно, — пробормотала она, но потом помотала головой, заставляя себя собраться. — Сможешь уговорить её принять лекарства?"
"— Попробую, — отозвалась я, поглаживая чешуйчатый подбородок. — Он... она больна?
— Да, нам привели её со сломанной задней лапой и рёбрами. Переломы срослись, но она так и не встала на крыло. Ещё и никого к себе не подпускает, не позволяет себя лечить, — женщина недовольно покачала головой, отчего несколько тёмных прядей выбились из пучка и упали на бледное лицо.
Незнакомка была облачена в обычные брюки и куртку, припорошенные пылью. Судя по всему, работала в стабуле: ухаживала за животными и, может, преподавала.
— Почему не позволяет?
— Это горная парпара. Дикая. Их редко приручают, — пожала она плечами. — Да и начинать надо с детства. А она попала к нам полтора месяца назад.
— Неужели за это время она больше никого не подпустила? — удивилась я.
— Разве что перестала бросаться на меня, — невесело усмехнулась женщина. — Её принесли боевые маги с практики, видимо, считали, что мы сможем приручить. Приручать мы не пытались. Надеялись выходить и выпустить на волю. Но эта строптивица и лечиться отказывается. У неё воспаление, но она даже воду не пьёт. Переворачивает поильник!
Виверна затарахтела ещё громче и тяжко выдохнула через нос. Перед нами в воздухе заискрилось синеватое пламя, обдав моё лицо жаром. Надо же, она и так умеет.
— Магию не трать, — пригрозила ей пальцем женщина. — А то подружка испугается и сбежит.
Виверна прониклась и стиснула меня крыльями сильнее. Теперь стало трудно дышать.
— Видимо, действительно, подружка ей нужна была. У нас тут одни парни.
