Старик был закутан в белую ткань, туго спелёнат, как младенец.
— Эй, Бутон, ты совсем очумел? Ты что, смирительную рубашку на него надел? — крикнул Кольт, осторожно перевернул старика на бок, принялся развязывать узел.
— Пётр Борисович, так я по инструкции, на ночь.
Узел не поддавался. Старик мычал, шамкал, шевелил локтями.
— Что стоишь, как столб? Помоги, ножницы принеси, разрезать эту дрянь.
— Зачем резать? Я так развяжу. Он, знаете, ползает по комнатам, когда ему нужно, очень даже ловко и быстро. Руки у него сильные.
Через минуту Агапкин был свободен. Кольт стянул с него через голову белый балахон с длиннющими рукавами. Бутон принёс фланелевую пижаму, старика протёрли влажной губкой, переодели, вставили челюсти. Кольт действовал на пару с Бутоном, быстро, ловко, как заправская сиделка. Десять лет назад он так же возился со своей умирающей парализованной матерью.
— Ползает, говоришь? Руки сильные? Кто тебе дал такую инструкцию? Кто? Голова есть? Совесть есть? — нервно проворчал Кольт, когда старика пересадили в кресло.
— Зубов, твой пёс, чекушник, — ответил за Бутона старик, — он приказал. А этот исполняет. Дай мне телефон.
— Вот видите, Пётр Борисович, — сказал Бутон, — что тут можно сделать?
— Иди на кухню, свари кофе. Ему со сливками, мне чёрный, крепкий. Иди!
Бутон удалился. Кольт придвинул своё кресло ближе к старику.
— Ты хочешь позвонить в Германию?
— А куда же ещё? — старик задвигал ртом, удобней устраивая свои челюсти.
— Зачем тебе это нужно, Федор?
— Он должен узнать от меня.
— Тебе приятно сообщать такие новости?
— Приятно, неприятно — какая разница? Это моя обязанность. Я всегда держал его в курсе, я был главным и единственным источником информации.
— Успокойся. Ты давно на пенсии, и он тоже.
— При чём здесь пенсия? Что ты несёшь, Пётр?
— Да, действительно ни при чём, — Кольт вздохнул. — Я закурю, не возражаешь?
— Кури. Твой чекушник дымит, меня не спрашивает.
Кольт застыл с сигаретой во рту, с зажигалкой в руке.
— Ты хочешь сказать, он был здесь без меня? Когда?
— Позавчера. Он тебе разве не докладывал? — губы старика сморщились в усмешке. — Смотри, Пётр, как я тебя удивил. Дай телефон.
— Подождём до утра. Сейчас у нас половина второго ночи, стало быть, там половина двенадцатого. Он спит.
— Дай компьютер, я отправлю почту.
— Ты представляешь, что с ним может случиться, когда он прочитает такое сообщение?
— Ладно, подождём, — легко согласился старик.
Бутон вкатил столик.
